Конечно, по его понятиям тут и двери-то считай не было.

Но то, что ее мог вынести и человек простой комплекции – это было не хорошо.

Девушка приподнялась на локтях, не спускаясь с печки, и тревожно выдохнула:

- Кто там?

Всего два слова, но от Грома не укрылось, как заколотилось ее сердечко, сжимаясь в ожидании и робкой надежде, отчего он улыбнулся.

Ждет, значит его девочка.

Он не стал дожидаться, когда Гуля спустится с печки и откроет ему, а вошел сам, склоняя голову, чтобы не снести лбом дверной косяк и случайно не переломать потом весь дом этой трещиной, пробасив:

- Приглашение на чай еще в силе?

Девушка всхлипнула и подняла на него свои голубые глазища, в которых было столько робкого восторга, словно она увидела пред собой настоящее чудо, а его сердце застонало от переполняющих эмоций, справиться с которыми сразу не получилось.

Его красивая, нежная девочка.

С самой чистой и трогательной душой, ради которой он сам себе на горло наступит, если это будет нужно.

- Я боялась, что ты больше не придешь, - тихо проговорила девушка и улыбнулась сквозь слезы, поспешно и с жаром добавляя, - Обещаю, что больше не буду тебя трогать! Даже близко подходить не буду!

Гром только фыркнул, пробасив:

- Еще чего выдумала! Конечно, будешь! И я тебя тоже буду!

Да, прозвучало это конечно откровенно.

Наверное, даже через чур.

Но ему нравилось говорить все, как есть, видя при этом, как щеки девушки покраснели, а тело стало наполняться особенным теплом, которое расползалось по венам и нагревалось, призывая желание и трепет.

Он и сам это все чувствовал.

Только куда сильнее и опаснее, чем Гуля, потому что знал, что такое желание и к чему оно ведет, а она еще не представляла как можно сгорать в руках другого человека и хотеть этого снова и снова. Больше и больше.

Этот огонь в медведе редко угасал, а с тех пор, как он увидел Гулю - стал гореть и жечь со всей силы, не давая покоя ни днем ни ночью.

Он и сейчас расползался и кусал его изнутри, выжигая своим нетерпением все правильные мысли в голове, поэтому Гром отошел к кухонному столу, чтобы поставить на него варенье и термос с таежным чаем, глухо добавив:

- Только пообещай одну вещь. Если я говорю тебе, что нужно остановиться и замереть, то ты должна сделать это сразу же, не задумываясь. Хорошо?

- Хорошо, - тут же кивнула Гуля, с полным осознанием того, что это очень важно, а иначе Гром не стал бы говорить.

Она всё сделает, как он скажет, только бы побыть с ним рядом еще!

- Не боишься меня после нашей рыбалки?

- Нет.

Гуля как всегда отвечала искренне.

Ей стыдно было признаться в этом, но если бы Гром позвал ее на рыбалку снова, то она бы не стала отказываться.

Этот большой мощный мужчина стал особенным для нее, и теперь она не хотела с ним расставаться, что бы не случилось, но как сказать об этом - не знала.

- Я чай принес. Тот самый таежный. Будешь?

- Буду, - Гуля радостно улыбнулась и села на печи, чтобы слезть с нее и собрать на столе все необходимое для чаепития, но ноги снова подкосились от переизбытка вспыхнувших эмоций.

Гром оказался рядом за долю секунды, и бережно взял ее на руки, прошептав:

- Держу тебя, девочка.

Гуля не отпрянула.

Напротив робко и осторожно прильнула к нему, затаив дыхание, потому что не знала еще, можно ли ей делать это. Можно ли касаться без его разрешения, даже так легко и ненавязчиво.

От него шел такой жар, что хотелось, чтобы этот момент застыл и растянулся так долго, как только это было возможно.

Пусть не целует, пусть не обнимает жадно-жадно, а вот так держит у своей мощной груди – ей и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя в раю.

Ей не хотелось, чтобы он ее отпускал. Никогда.

Чтобы он был рядом так часто, как только может это делать, хотя по сути они ведь и не познакомились еще даже.

Да – имена знали, но на этом все.

Но и Гром не торопился отпускать Гулю.

Они не виделись всего пару часов, а ему казалось, что прошла целая вечность.

Что даже одной минуты было много, если он не мог ощущать тонкий нежный аромат девушки рядом с собой, и ее легкое невесомое дыхание, которое сейчас касалось его щетинистой щеки.

- Можно я тебя обниму? Чуть-чуть совсем, - прошептала тихо Гуля, и вся замерла в ожидании ответа Грома и от собственной смелости.

А его сердце стало, словно мед, захлебываясь от непередаваемых терпких и вязких эмоций, что кружили голову.

Она ведь даже не представляла настолько вкусной и сладкой она была для него.

Запретно сладкой.