Я пересказала её приказы озлобленной драконницы, и Диана нахмурила брови:

— Это очень жестоко. Я ненавижу Марану!

— Ненависть — злое чувство, — произнесла я. — Главное, чтобы оно не гнездилось в сердце. А мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы остановить её произвол…

И тут в моей голове вспыхнула идея. Осуществить её было непросто, но она могла помочь.

* * *

Я прекрасно знала, где хранится оружейное масло. И знала ещё один секрет — в кладовой стояли кувшины с настоем

красного жгучника,

редкой болотной травы, которую обычно использовали для выведения жучков из старой древесины. Она не имела запаха и видом своим как раз-таки напоминала масло. Попадая на металл, вызывала появление бурых, несмываемых пятен, напоминающих ожоги…

«Случайно» перепутав кувшины, я поставила нужный на полку, где обычно брали масло для чистки доспехов. Воины Арана — два десятка лучших бойцов, которых он лелеял, как драгоценности, — исправно начистили свои латы до блеска… и уже через пару часов на них проступили некрасивые пятна ржаво-бурого цвета.

Когда Маране донесли, что с доспехами что-то не так, она пришла в бешенство. Вызвала в зал всех — и слуг, и воинов, хотя воины никогда к прислуге не приравнивались. Стояла, злобно сверкая глазами, и объявила, что всем урежут жалование вдвое.

— И всё это — из-за негодной экономки! — подчеркнула она, глядя прямо на меня.

Воины были дико раздосадованы. Им, гордым и независимым, теперь приходилось выслушивать такие оскорбления и терпеть чужие ошибки. Я едва заметно улыбалась. На этот раз Марана просчиталась.

Она не знала того, что знала я: для Арана его воины были особой гордостью. Он хвалился ими перед другими вельможами, приводил примеры их побед, любил заманивать к себе лучших бойцов из других кланов, платя им втрое больше обычного. Он восхищался ими, словно редкой породой боевых жеребцов, и уж точно не позволил бы никому их унижать.

Естественно, вечером приехал Аран. Едва узнав о решении жены, он вызвал её к себе. Послышались крики.

— Тебе отданы в распоряжение слуги, — гремел он. — А ты полезла к моим воинам!

— Это всё Виола… — попыталась выкрутиться Марана.

— Виола получит своё за порчу имущества, но я не позволю трогать своих солдат! Ты, женщина, вообще не должна приближаться к моим мужским делам!

О да, Аран, когда хотел, мог быть суровым. Я усмехалась, бесстыдно подслушивая. Впрочем, напрягаться для этого даже не пришлось — они кричали так, что слышно было на весь коридор. Слуги тоже подслушивали, и, несмотря на то, что Маране удалось настроить многих против меня, её они тоже терпеть не могли. Я прекрасно видела — их злорадство ничем не отличалось от моего…

Да, теперь мы воевали с ней, как никогда. Побеждала то одна сторона, то другая.

Но долго ли я продержусь??? Если Дерек не вернется в ближайшие дни, я буду искать другого законника и попытаюсь отнять у Арана свою дочь…

Глава 35 Новый конюх

Седой законник смотрел на меня так, будто я оттоптала ему любимую мозоль.

Он сидел за широким столом, заваленным свитками, и долго не поднимал на меня взгляда, пока я не выложила перед ним магический кристалл.

— Здесь угроза в адрес моей дочери, — мой голос невольно дрогнул. — Прямая. Истинная моего бывшего супруга угрожала ей. Мне нужно знать, достаточно ли этого для того, чтобы я могла забрать дочь себе…

Мужчина взял кристалл, поднёс его к свету, активировал. Комната наполнилась искажённым эхом голоса Мараны, в котором звенела та самая истеричность, которую я слышу теперь каждый день.

Законник выслушал эпизод до конца, нахмурился, но, вместо ожидаемого «мы займёмся этим», произнёс:

— Доказательств недостаточно.

— Что? — я даже не сразу поняла. — Но это же прямая угроза ребёнку!

— К сожалению, — он развёл руками, будто извиняясь, — закон требует двух зафиксированных случаев. Двух! Чтобы мы могли рассматривать дело как умышленное нанесение физического или ментального вреда, а не случайную перепалку. Вы должны дождаться повторения и записать…

Я почувствовала, как меня обдало холодом, словно кто-то распахнул настежь окна.

— То есть мне следует ждать, когда она снова начнёт угрожать моей дочери или причинит ей вред? — переспросила я неверяще, стараясь не сорваться на возмущённый тон. — Вы понимаете, что это значит?

Законник лишь отвёл взгляд.

— Выше закона не прыгните, дамочка, — бросил он недовольно и всем своим видом дал понять, что аудиенция окончена.

Я вышла от него в полном ступоре. По небу ползли тёмные тучи, пока я плелась по пустынным улочкам города. Вечерело. Мне пришлось идти через глухие тёмные переулки, чтобы выйти на площадь и сесть в карету.