— Полегчало? — спросила мама, обтирая мне лицо мокрым полотенцем.

— Не надо было так плотно есть с непривычки, — простонала я, все еще обнимаясь с белым другом.

— А мне кажется, здесь дело в другом. Не беременна ли ты, часом, дочка?

Эти слова заставили мое сердце сбиться с ритма.

— Не-е-ет, — выпучила глаза я. — Быть такого не может. Мы предохранялись и…

— Лучшее предохранение — отсутствие полового акта. Все остальное не дает стопроцентной защиты, — сказала мама.

— Нет, ну нет же. — Во мне играли упрямство и нежелание принимать такой исход событий. Хотя мысленно я уже прикидывала, когда в последний раз у меня были женские дни. Гинеколог предупреждала, что первое время от гормональных контрацептивов может скакать цикл, но… — Я в аптеку!

Страх, что догадка мамы подтвердится, сработал лучшим мотиватором, чтобы выйти на улицу. А потом он воплотился в жизнь. Потому что восемь тестов показали положительный результат.

— Только этого мне сейчас и не хватало! — взвыла я.

— И что ты собираешься делать?

— Понятия не имею, — ответила матери, не став кривить душой.

— Не спеши, время подумать у тебя есть.

Я кивнула, вроде бы и согласилась, но все равно постоянно прокручивала в голове сложившуюся ситуацию, искала выход… Ну куда мне сейчас ребенок? Одной… Без работы… И после травмы не так много времени прошло.

По всему лучшим вариантом был аборт, но я не стала мчаться в клинику на следующий же день. Просто поставила этот момент на паузу и дала себе отдышаться.

А к вечеру заявился Глеб.

— Это тебе, Рита, — выставил вперед роскошный букет алых роз он. — Впустишь?

И несмотря на ту грязь, от которой по вине Глеба я все еще не могла отмыться, сердце при виде него вновь екнуло.

— Что тебе нужно? — сложила руки на груди я, всячески демонстрируя, что ему здесь не рады.

— Поговорить.

— Говорить нужно было сразу, при знакомстве. Или ты решил, что наличие жены, дочери — это несущественная информация?

Мужчина не стал дожидаться, когда я отойду в сторону, он просто меня отодвинул и вошел в квартиру.

— Не знал, что ты любишь драмы, — хмыкнул Глеб. — Нам же хорошо было вместе, правда? Так пусть так и дальше будет.

— В смысле? — опешила я.

— Для нас ничего не поменяется, Мышка, — заверил мужчина. — Просто сниму другую квартиру и стану реже наведываться. Первое время, пока Мари не утихнет, а потом как получится.

Его наглость меня поражала, а цинизм вызывал дурноту.

— Теперь ты предлагаешь мне официальный статус любовницы? — ахнула я, на что Глеб лишь плечами пожал. — И беременная жена не преграда?

— Никогда не была и не будет.

Его ответ потряс меня до глубины души. Я даже пошатнулась и ухватилась за стену, только бы устоять на ногах. Глеб же продолжал блистать уверенностью в собственной неотразимости.

— Ну ты и подлец, — прохрипела я.

Это осознание больно ударило по мне же. Ведь Глеб не сегодня изменился, а был таким изначально. Просто я все равно ослепла от чувств к нему… Дурочка, если не сказать грубее.

За время с нашей последней встречи я успела себя возненавидеть за слабость к этому мужчине.

— Но ведь ты все равно меня любишь, — ухмыльнулся он, глядя на меня с превосходством божка. — Да, Мышка? Любишь ведь?

Ответ на этот вопрос откровенно меня пугал, поэтому озвучивать его я не стала. Хватит тешить эго мужчины, оно у него и так высотой Пизанскую башню перегонит.

— Одного понять не могу: зачем я тебе нужна? — перевела стрелки я. Этот вопрос меня серьезно беспокоил. — Разве проблема найти девушку, что будет согласна с ролью, которую ты ей отведешь?

— Не проблема.

— Тогда в чем же причина того, что ты пришел ко мне? — нахмурилась я.

— Сам не знаю, — пожал плечами Глеб и положил букет на комод. — Что-то есть в тебе такое… Меня тянет и не отпускает. Может быть, твое восхищение мной? Может, твоя любовь?

Он подошел ближе, почти вплотную. От знакомого аромата парфюма Глеба у меня закружилась голова.

Я все еще помнила, какие его губы на вкус, как этот мужчина умеет дарить удовольствие… Мои чувства к нему не исчезли, планета не остановила свой бег, но теперь я смотрела на Глеба как на чужого мужчину, а не на своего… И это тоже причиняло боль, хотя, по большому счету, жалеть здесь было не о ком. Разум это понимал, но не сердце.