– Не вините себя за то, что не сделали этого лично, – успокоил ее граф, прежде чем она успела раскрыть рот. – Я сказал, что голова у вас просто раскалывается, иначе гости сочли бы ваше желание уехать с бала, который устроен в честь вашей сестры, странным, если не сказать больше.

В голосе графа, когда он произносил последнюю фразу, опять появились насмешливые нотки, но это заметила только Алиса. Пенелопе было не до того: она не сводила с Джеймса Кумби сияющих глаз.

Сидя рядом с графом в его изящной и удобной карете, Алиса испытывала весьма странные чувства.

Пенелопа с Джеймсом расположились напротив. Он совершенно беззастенчиво обнял ее, а она, нисколько не стесняясь ни сестры, ни графа, положила голову ему на плечо.

Когда карета отъехала от Хоксхед-Хауса, майор Кумби сказал, обращаясь к Пенелопе:

– Во время коронации я буду чрезвычайно занят. Если мы хотим насладиться медовым месяцем, нам нужно пожениться немедля.

Алиса, пораженная такой откровенностью, ахнула, а Пенелопа спокойно ответила:

– Хоть завтра, я готова.

Майор Кумби расхохотался.

– Мне потребуется чуть-чуть больше времени, любовь моя. Кроме того, следует соблюсти приличия и до свадьбы познакомить тебя с моей матушкой.

– Да, конечно, – согласилась Пенелопа. – Но самое главное – то, что ты меня любишь.

– Когда мы поженимся, я не позволю тебе в этом усомниться, – сказал Джеймс Кумби. – А это произойдет не позднее чем через три или четыре дня.

Пенелопа радостно вздохнула и еще теснее прижалась к своему возлюбленному. Алиса глазам своим не верила. Ей казалось, что весь мир сошел с ума.

Словно желая убедиться, что это не сон, она взглянула на графа, и увидела, что тот смотрит не на счастливых влюбленных, а на нее.

В темноте кареты, лишь изредка прорезаемой лучами уличных фонарей, трудно было разглядеть выражение его лица, но от одного того, что он на нее смотрит, Алиса смущенно опустила голову.

Пенелопа что-то шептала на ухо Джеймсу, а он, обняв ее обеими руками, крепко прижимал к себе.

Похоже, счастливые влюбленные забыли обо всем на свете, и Алиса почувствовала себя слегка одиноко.

Она до сих пор не могла в это поверить. Пенелопа ни разу не намекнула на свои чувства к Джеймсу Кумби и в разговоре неизменно отзывалась о нем с крайним презрением.

То, что сестра влюблена, Алиса поняла сразу: в голосе Пенелопы появились новые, незнакомые нотки, глаза сияли, и такого счастья в них Алиса никогда прежде не видела.

«Как бы я хотела пережить то же самое! – думала она. – Ни за что не выйду замуж за нелюбимого».

И она приняла твердое решение утром отправить письмо герцогу Эксминстеру: поблагодарить за предложение руки и сердца, еще раз отметить, что весьма польщена, и дать ясно понять, что принимать его не собирается.

«Я хочу любить и быть любимой» – так она сформулировала свой вывод.

Как было бы замечательно, если бы нашелся человек, при виде которого можно было громко вскрикнуть, потом броситься ему на шею и крепко обнять. И этот человек был бы ее мужем…

Лошади перешли на шаг, и Алиса поняла, что это уже Ислингтон-сквер.

И вдруг, словно угадав ее мысли, граф коснулся ее руки.

Его сильные теплые пальцы внушали покой, и Алису вновь пронзило ощущение, которое она испытала в тот день, когда он впервые ее поцеловал.

И когда это божественное ощущение возникло в груди, а потом поднялось выше, к губам, Алиса поняла, что влюбилась, влюбилась отчаянно и безнадежно в графа Кесвика.

В мыслях о графе Алиса провела бессонную ночь и поднялась рано.

Она понимала, что ее любовь лишена всякого смысла: уж граф если решил навеки остаться холостяком, никто и ничто не в силах заставить его переменить решение.

Теперь-то она знала, почему он предпочитал общество таких женщин, как мадам Вестрис, или таких, кто с радостью соглашался занять то положение, которое он предлагал ей.

Алиса вспомнила, что на балах и приемах ни разу не видела, чтобы он интересовался какой-нибудь определенной женщиной. И хотя вокруг него увивались красавицы, у него неизменно был вид скучающего и циничного человека, которому все чересчур надоело.

– Я люблю его! – прошептала Алиса.

Она понимала, что в Лондоне ей оставаться нельзя. Пришлось бы постоянно выходить в свет, а ей хотелось лишь одного: остаться с графом наедине.

Наступило утро. Алиса встала, оделась и отправилась к сестре, не сомневаясь, что после вчерашних драматических событий та еще спит.

Но оказалось, что Пенелопа уже проснулась. В ночной сорочке, с распущенными по плечам волосами и сияющими глазами она показалась Алисе просто очаровательной.

– А я получила письмо от Джимми! – воскликнула Пенелопа, едва увидев Алису.

– И что же он пишет?

– Что любит меня и что мы поженимся, как только он все уладит. Ах, Алиса, я такая счастливая!

– Очень рада за тебя, дорогая, но я даже не подозревала, что майор Кумби тебе нравится.