– Я пыталась возненавидеть его, потому что ни к кому не испытывала таких чувств. И к тому же твердо была намерена стать герцогиней. – Она звонко расхохоталась: – Надо же быть такой дурой? Променять корону на поцелуи?

Алиса присела к ней на краешек кровати. Она хорошо понимала, что сейчас творится в душе у сестры.

– Я тоже счастлива за тебя, дорогая! Но прошу, не покупай в приданое слишком много дорогих туалетов, ведь, когда я смогу за них расплатиться, никому не известно.

– Да какая разница, во что я буду одета? – вскричала Пенелопа. – Для Джимми я хороша хоть в рогоже.

Вспомнив, как Пенелопа всегда заботилась о том, чтобы выглядеть модно, Алиса в изумлении уставилась на нее. Неожиданно она вспомнила о миссис Лалуорт: сколько они ей должны? Наверное, много.

Алиса как раз собиралась об этом спросить, но Пенелопа ее опередила:

– Джимми договорился с графом, что мы сегодня обедаем у него, а потом отправимся покупать мне обручальное кольцо.

– Надеюсь, ты не станешь выбирать чересчур дорогое, – озабоченно спросила Алиса.

Пенелопа кивнула:

– Я уже об этом подумала. Я знаю, что Джимми не по карману служить в таком дорогом полку. Именно поэтому он, как и граф, решил никогда не жениться.

Алиса улыбнулась:

– Прошлым вечером я бы этого не сказала. Наоборот, он так и рвался под венец.

– Он меня любит, – восторженно объяснила Пенелопа, как будто этого и так кто-то не знал. – Наверное, первое время нам придется жить скромно, но я знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать и, когда ты выйдешь замуж за герцога, будешь хотя бы давать мне донашивать старые платья. – Алиса похолодела, а Пенелопа, ничего не замечая, продолжала: – Джимми говорил, что твой герцог – один из богатейших людей в Англии. Он тратит тысячи фунтов в год только на лошадей, и я не думаю, что он будет держать тебя в черном теле. – Алиса потеряла дар речи, а Пенелопа все говорила и говорила: – Быть может, дорогая, если ты хорошенько его попросишь, он подарит мне подвенечное платье. Ради Джимми мне хотелось бы выглядеть хорошо.

Она вопросительно взглянула на сестру, и Алиса через силу выговорила:

– У меня… нет… никакого желания… выходить замуж… за герцога.

Потрясение, вызванное этими словами, было велико, но Пенелопа все же сумела с ним справиться. Она грозно уставилась на сестру, а потом воскликнула:

– Да ты что, спятила?! Ты непременно должна выйти за него замуж! Он не такой пропойца, как герцог Хоксхед, и, хотя намного тебя старше, добрый и отзывчивый человек. Так все говорят. Он заботится о своих близких и даже о слугах.

Алиса встала с кровати и подошла к окну.

Пенелопа следила за ней недоуменным взглядом.

– Ну пожалуйста, Алиса, будь благоразумна! – принялась она уговаривать. – Я знаю, что у тебя возвышенные представления о любви. Но второго Джимми нет и не будет. А из тебя выйдет восхитительная герцогиня Эксминстер.

– Я не хочу говорить на эту тему, – отрезала Алиса и вышла из комнаты, оставив Пенелопу в одиночестве.

Сидя в карете, которую прислал за ними граф, чтобы отвезти их в Кесвик-Хаус, Алиса чувствовала, что Пенелопа хочет вернуться к разговору о свадьбе с герцогом Эксмин-стером.

Хорошо зная сестру, она не сомневалась, что та решила устроить ее будущее во что бы то ни стало, а заодно и свое.

Алиса не ошиблась: Пенелопа и в самом деле завела этот разговор. Начала она его исподволь, с того, что Джимми так любит верховую езду, а завести собственную конюшню ему не по карману.

– Герцог к нему очень добр, он постоянно одалживает ему своих гунтеров и даже фаэтон, – говорила она, – но одно дело просить у чужого человека, и совсем другое – у зятя.

Алиса молчала, а Пенелопа продолжала болтать о том, как хорошо ей будет с Джимми, если Алиса выйдет замуж за герцога.

Алиса всю жизнь позволяла Пенелопе уговаривать себя, и теперь по привычке ей начинало казаться, что она вот-вот уступит, что у нее больше нет сил сопротивляться.

Она уже написала письмо герцогу, в котором сообщала, что отказывается выйти за него замуж. Письмо лежало у нее в сумочке, и Алиса хотела отправить его сразу же после того, как объявит Пенелопе эту печальную для нее новость.

– Всю жизнь мечтала примерить корону, – щебетала тем временем Пенелопа, – а драгоценности у Эксминстеров просто замечательные, и я не сомневаюсь, дорогая, что ты иногда будешь давать мне что-нибудь поносить.

Алиса набрала в грудь побольше воздуха и начала:

– Пенелопа, я не могу… я не… хочу…

В этот момент карета остановилась. Оказывается, они уже подъехали к дому графа на Беркли-сквер.

– Вот и приехали! – возбужденно воскликнула Пенелопа. – Уверена, Джимми уже готов.

Когда дверца кареты распахнулась, она, не дожидаясь Алисы, первой помчалась вверх по ступенькам, сгорая от нетерпения поскорее увидеть своего возлюбленного.