— Все-все? — переспрашиваю в надежде, что под “всем” подразумеваются наши отношения и беременность, а не спор и разрыв.

— Да, Ника. И, на удивление, Дамир твой оказался настоящим мужиком, — слышу в голосе брата оттенки уважения к Дамиру. С чего бы это?

— Он не мой!

— Хорошо, не-твой-Дамир оказался мужиком. Потому что, когда я съездил ему по роже за тему спора, он даже не защищался. Просто подставился под удар, опустив руки.

— Тогда откуда ссадина?

— А это проявление его несогласия с тем, что я сказал ему держаться от вас подальше, — хмыкает. — Зарядил мне кулаком с яростным криком о том, что ты и ребенок— его и он от вас ни за что не откажется. Ах, да, и что плевать ему на мое мнение.

— Понятно, — говорю едва слышно, стараясь скрыть дрожь волнения в голосе. Предательское тепло растекается в душе от того, что Дамир отстаивал свое право на нас. Нас…

Дальше лежим в полной тишине. Через какое-то время в палату заходит медсестра, убирает капельницу, дает несколько таблеток, объясняя что и для чего, видя панику в моих глазах. Прослушав небольшую лекцию о веществах, что содержатся в этих препаратах и о пользе их в моем положении и состоянии, все же кладу четыре таблетки в рот и запиваю водой. Медсестра измеряет мне давление, записывает какие-то данные с приборов и уходит. Затем в дверь снова стучат и после короткого “Войдите” в палату сначала заезжает тележка с контейнерами, в которых расфасована еда, и лишь потом появляется милейшая бабуля с доброй улыбкой на лице. Она оставляет на столе обед для меня, Костя покупает для себя сэндвич и чай, бабуля уходит. Едим молча. Аппетита у меня нет, но я все равно съедаю все, что мне принесли. Я должна заботиться о своем малыше.

После обеда клонит в сон. После посещения ванной, ложусь в кровать. Костя все также ложится рядом и я снова устраиваюсь у него на плече.

— Кот?

— М? — не открывая глаз. Устал, наверное, очень.

— А давно я тут? — совсем потерялась во времени.

— Два с половиной дня, — отвечает. — Двое суток ты была без сознания. Слишком много крови потеряла.

— Ясно… — снова молчу. — Костя? — спустя пару минут опять зову брата.

— Что, Ник?

— Можно я перееду к тебе в Прагу?

Ника

— И что теперь ты думаешь делать? — мы с Авророй сидим на кухне в нашей с Костей городской квартире, пьем чай. — Правда хочешь переехать с концами?

— Если честно, то да, — отвечаю подруге, ковыряя вилкой в тарелке лимонный кекс. От теплого кекса исходит просто нереальный аромат и он безумно вкусный, но из-за тошноты я могу лишь наслаждаться его запахом. Потому что стоит только проглотить хоть маленький кусочек этого десерта, сразу вывернет желудок.

Врачи говорят, что тошнота и токсикоз — это нормально, но я с ними не согласна. Это тяжело. Привычные продукты вызывают спазмы желудка, провоцируя тошноту. Любимые яблоки больше не приносят удовольствия, а шоколад вообще табу. Про запахи лучше мне промолчать, потому что слишком уж долго буду перечислять от чего меня воротит.

Меня выписали из больницы через четыре дня после того, как я пришла в себя. Врачи заверили, что угрозы ни для меня, ни для моего малыша нет, но все же понавыписывали кучу таблеток и витаминов, а также постельный режим. Я попросила Костю привезти меня сразу в эту квартиру, потому что ни Дамир, ни его брат и друзья этот адрес не знают. А, значит, вероятность встретиться в нашем районе минимальна. Это меня более чем устраивает. До отъезда в Прагу хочется покоя и тишины.

Кстати, о Праге. Костя уговорил меня не горячиться и подумать хорошенько, прежде чем принимать решение о постоянном проживании там. Мы долго спорили, он с пеной у рта доказывал, что несмотря на то, что произошло между мной и Дамиром, он имеет право быть рядом с ребенком. Меня удивило, конечно, почему это Кот так проникся симпатией к этому гаду и предателю, но именно это его отношение к Дамиру заставило меня задуматься о правильности моего решения. В итоге мы поговорили и остановились на том, что пока я поеду к нему в Прагу на все Новогодние праздники. Аврора тоже будет там со мной. Погуляем, отдохнем, а потом уже и решать буду что делать дальше. Но Костя договорился с ректором университета о том, что я не буду посещать занятия до следующего семестра, учиться буду дистанционно. Так что времени пожить с братом и бабуленькой в Праге у меня будет предостаточно. А дальше… Посмотрим.

— Но ты же понимаешь, что это неправильно? — подруга пытливо заглядывает мне в глаза, — Дамир… Он же…

— Нет! — выставляю перед собой руку, прерывая попытку Авроры заговорить о нем. — Не нужно. Я не хочу о нем говорить. Запрещать ему видеться с ребенком я не стану, но между нами больше ничего никогда не будет. Он сам в этом виноват! Что сделано, то сделано. Никто его не заставлял спорить на меня!