Меня будит Аврора. Как обычно, спрашивает о моем самочувствии. Отмечает, что я выгляжу уже получше. Я рассказываю ей о разговоре с братом, о том, что мы с ней летим в Прагу. Затем двадцать шесть минут слушаю радостные визги. Серьезно, я засекала! Потом все же отправляю Косте фото наших паспортов. И уже через час он присылает нам наши электронные авиабилеты в бизнес-класс.

Круто! Скорей бы улететь отсюда. Но впереди еще почти две недели учебы, лекций и практических занятий. Я и так с этой болезнью и душевной хандрой столько долгов нахватала, что волосы дыбом встают. Надо бы с ними разобраться побыстрее. Решаю завтра же отправиться на учебу. Нельзя и дальше сидеть в четырех стенах.

— Я рада, что тебе лучше. Тебя отпустило? — участливо интересуется подруга, когда мы с ней перед сном пьем чай.

— Нет, — признаюсь честно, — но я справлюсь.

— Слушай, я тут подумала… — Аврора волнуется, от нервов рвет салфетку, что у нее в руках, на маленькие кусочки. Значит, дело серьезное. — В общем, вот!

Ро вынимает из кармана своего любимого плюшевого худи белого цвета коробочку, упакованную в прозрачную пленку. По началу разобрать не могу, что она мне дает.

— Что это? — протягиваю руку, забираю загадочную коробочку у Авроры. Рассматриваю и у меня холодок бежит по коже. — Это… Это же… — теряю дар речи.

— Да, Ник. Это тест на беременность. Вся эта твоя слабость и тошнота… Я думаю, что тебе стоит все проверить.

— Нет, нет, нет… Не может этого быть… — меня начинает трясти. Боже, ну что я за дура такая! Как сама не подумала об этом? Я же столько всего позволяла Дамиру, он столько раз в меня кончал, но ведь это были безопасные дни!

— Безопасных дней не существует, Ника, — с сочувствием говорит подруга, и я понимаю, что последнюю фразу сказала вслух. — Когда у тебя последний раз были месячные?

Судорожно пытаюсь восстановить в голове все данные, числа, даты. Но ничего! Абсолютно ничего не помню!

— Я не помню, — шепчу едва слышно. — Ро, что делать?

— Для начала, отставить панику! — подруга берет меня за руку и тянет в сторону туалета. — А дальше… — пауза. — А дальше проверить мои догадки. Так что давай, я ж не зря в тебя две кружки чая влила, — улыбается и мне становится чуточку легче. По-прежнему страшно, но уже не до обморока, в который я собиралась бухнуться мгновение назад. — Вперед и с песней!

— А что, если…

— А вот о случае “что, если…” будем будем думать после того, как сделаешь тест. Все, иди писай.

Захожу в уборную. Пару минут смотрю на себя в зеркало и думаю как же я до такого докатилась? Что мне делать, если подозрения Авроры, да и мои уже, подтвердятся. Немного задираю вверх футболку, касаюсь ладонью плоского живота… Нет, не представляю, как это…

Страшно…

Я не готова… Совсем. Только не сейчас, пожалуйста.

Проведя все необходимые манипуляции, кладу тест-полоску на раковину. Жду положенные три минуты. В голове за это короткое время столько всего проносится… Столько воспоминаний. Столько картинок нашей близости с Дамиром. Что же делать, если…

Телефон издает писк. Время ожидания вышло, пора узнать результат.

Смотрю на пластиковую палочку размером с шариковую ручку и взгляд цепляется за четкую красную полоску. И можно было бы выдохнуть, если бы рядом с первой не сияла такая же вторая… Яркая такая, словно по бумаге в одном месте несколько раз провели красным маркером.

— Ну, привет, малыш… — снова кладу ладонь на живот, из глаз ровными ручейками по щекам бегут слезы. — Ох, и попали мы с тобой…

Ника

Говорят, “шок — это по-нашему”! Да, уж… Теперь я тоже знаю, что такое настоящий шок.