— Да.

— Точно? — поцелуй в ключицу.

— Да.

— А чего тогда мялась на пороге? — отрывается от своего занятия, смотрит на меня с легким упреком.

— Ничего… просто… я…

— Ника, говори как есть. Что беспокоит? Выкладывай, — давит своей аурой и я сдаюсь. Прячу лицо за своими ладонями, упираюсь в его грудь и признание само собой срывается с губ:

— Страшно… — шепчу едва слышно. Кажется, что и не дышу вовсе. Вот сейчас он посмеется надо мной, наивной и глупой девчонкой, что вообразила себя лучшей из всех его бывших партнерш, и я вообще со стыда сгорю. Но, вопреки моим опасениям, Дамир напрягается, его тело становится каменным, хватка жестче.

— Почему страшно? Чего боишься? — также тихо интересуется и после небольшой паузы добавляет: — Или кого?

Молчу. Не знаю, хватит ли смелости сказать.

— Меня? Ты боишься меня? — спрашивает Дамир и отпускает меня. Отходит на шаг и мне сразу не по себе становится.

— Нет-нет! Что ты! — спешу заверить его. — Не тебя, а…

— А чего тогда, Ник? — снова приближается, берет мои холодные ладони в свои руки, тем самым давая поддержку. Смотрит в глаза и ждет моего ответа. И я решаюсь. Как говорит Кот: “с места в карьер”.

— Твоей реакции. Я боюсь твоей реакции. Просто проснулась, а тебя нет, — тараторю. Стараюсь успеть сказать все, пока неожиданный приступ смелости не закончился. — Страшно было, что я не понравилась, что не понравилось тебе со мной. Что сейчас выйду, а ты будешь чужим и холодным. — С каждым произнесенным мной словом взгляд Дамира становился все более ошарашенным. — Боялась, что прогонишь, получив свое… Что стану не нужна… — последнее почти беззвучно проговариваю.

Но Дамир будто по губам читает, понимает каждое слово. Тишина… Глаза в глаза. Оба молчим. Слышно только наше дыхание. Сколько так проходит времени — минута, две, час… Неважно. Потому что потом Дамир срывается. Он хватает меня за талию и буквально закидывает на кухонный стол. Вклинивается между моими разведенными ногами и набрасывается на мой рот. Целует так жестко, порочно, агрессивно. Словно злится и за что-то наказывает меня. Его руки хаотично блуждают по моему телу, то поглаживая, то пощипывая. Затем и вовсе проникают под футболку, под которой у меня нет лифчика, и начинают мять грудь. Дамир урчит как огромной котяра, покрывая все мое лицо поцелуями, а затем внезапно прикусывает подбородок, привлекая мое внимание.

— Ты серьезно думала, что я выставлю тебя за дверь после всего, а, Ник? — рычит, едва сдерживается. — Ты, блядь, серьезно? После всего, что я тебе говорил? После того, как трахал и кончал в тебя? — распахиваю ошарашенно глаза от его столь грубых слов. Но вот незадача, почему-то именно эти откровенные пошлые, грубые слова отдают сладкими импульсами мне между ног. Боже, я испорченная… А Дамир тем временем продолжает на меня рычать, периодически срываясь на крик. — Да, Ника! Да! Я! Кончал! В ТЕБЯ! Намеренно! Специально! И нехер сейчас хлопать ресничками. Я тебя пометил! Ты МОЯ! Это ясно? Или мне в тысячный раз повторить придется?

У меня явно отсутствует базовый инстинкт самосохранения, потому что объяснить то, что я делаю в следующее мгновение, никак иначе нельзя. Ведь, по сути, я не то, что в клетку к тигру вхожу. Я в эту клетку врываюсь, вынося дверь с пинка.

Резко наклоняюсь и, глядя в глаза Дамиру, кусаю его за нижнюю губу. В ответ получаю предупреждение в виде гортанного рыка.

— Ты что творишь? Ты же сейчас напросишься.

— Ну, я же твоя. Имею право напрашиваться, — с вызовом заявляю я и снова кусаю. Только теперь дополнительно провожу по месту укуса языком, слизывая капельку крови.

— Ведьма кровожадная! — ухмыляется, облизывая свою губу.

— Ты же сам говорил недавно, что я пролила твою кровь, ты прольешь мою. Мою ты… хм… уже пролил… — смущаюсь, заливаясь краской. Смелость покидает меня также внезапно, как и появилась.

— Ага, — тянет довольно, — было дело! Было… Я бы повторил… — запускает свою руку мне в штаны. Точнее пытается… — Блядь, снова тут узлов навязала! Все, нахер одежду! Будешь ходить голой по дому!

— Вот еще! — возмущаюсь.

— Не беси меня! — отходит от меня к столу напротив и выхватывает из выдвижного ящика огромный нож. Я не успеваю испугаться, как Дамир шустро перерезает ножом шнурок на штанах, они тут же сползают мне на попу и место штанов занимают горячие мужские ладони. — Так-то лучше, — довольно заключает этот нахал, сдвигает меня ближе к краю стола, прижимая к себе так, что его твердый член упирается мне между ног, и набрасывается на мои губы с очередным захватническим поцелуем.

Ника