— Прости, прости, прости… — зацеловывает место укуса, — я не хотела, не знаю, что на меня нашло.

— Какая ты кровожадная, Зеленоглазка, — откровенно угараю над ней, слизывая капли крови языком. — Хотя, это даже хорошо. Так будет справедливее.

— Почему? При чем тут справедливость?

— Ну, как при чем? Ты пустила кровь мне, я пущу немного крови тебе… — хриплю, прижимаясь губами к ее нежному ушку, слегка прикусываю его, Ника вздрагивает. — Только совсем другим способом…

— Каким это? — также, как и я, Ника шепотом задает вопрос, продолжая прижиматься ко мне всем своим телом. Правильно, девочка, слушай свое тело, оно точно знает чего хочет. А хочет твое тело меня!

— Сегодня же заберу себе твою девственность! — твердо и в полный голос заявляю я и немного отстраняюсь, чтобы видеть лицо Ники. Да, иду ва-банк, но это, своего рода, момент истины. Сейчас я и узнаю ответ на вопрос, который меня мучает.

— Ах, ты, гад самонадеянный! Девственность мою он захотел! Не собираюсь я отдавать тебе свою девственность! Ни сегодня, ни завтра! Ни через неделю! — злобно шипит Ника. Выглядит это, конечно, забавно, с учетом того, что она продолжает сидеть на мне в весьма провокационной позе. — Лучше укуси меня!

— Так, значит, все-таки девственница? — улыбаюсь. Я знал! Знал, что буду ее первым. — Я правильно услышал?

— А то, что ты гад, ты не услышал? Только то, что я еще ни с кем не спала?!

— У меня, Зеленоглазка, весьма избирательный слух. Я, знаешь ли, слышу только то, что действительно важно.

— Как удобно! Выпусти меня! Немедленно. Я поеду домой.

— Никуда ты не поедешь. Мы сейчас выходим из машины и идем ко мне. Без скандалов и истерик, желательно.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты время видел? У меня общежитие закроется через двадцать минут. Хочешь, чтобы я на улице ночевала? — завелась Ника не на шутку. Надо успокаивать. Благо, способ уже знаю. Впиваюсь в ее сочные губы.

— Мммм… Вкусняшка моя! — отрываюсь от уже немного успокоившейся девушки, смотрю строго ей в глаза, чтобы точно услышала и поняла. — Слушай меня внимательно, Зеленоглазка. Мы сейчас с тобой выходим из машины и поднимаемся ко мне.

— Но… — не даю договорить, закрываю ее ротик ладонью.

— Тихо, дай договорить. Сегодня ты ночуешь у меня, — Ника отрицательно качает головой, — да-да, малыш, сегодня и завтра точно. В воскресенье днем отвезу тебя в общежитие, чтобы ты могла взять все необходимое для учебы. Потом мы вернемся ко мне. Хочу побыть с тобой, — дальше голос немного проседает, прижимаясь своим лбом к ее, говорю то, в чем не хотел признаваться даже себе поначалу, — я соскучился по тебе за эти долгие дни, что мы не виделись.

Ника смотрит на меня, не отрываясь. Затем медленно и аккуратно убирает мою ладонь со своего рта. Я поддаюсь. Она обхватывает своими ладонями мое лицо и начинает быстро, словно в панике, шептать:

— Я боюсь тебя, Дамир, понимаешь? Очень боюсь. И не только тебя, но и себя рядом с тобой я боюсь еще больше! Потому что, по непонятным мне причинам, не могу себя сдерживать, когда ты рядом. Все внутри меня рвется к тебе ближе с одним единственным желанием поддаться тебе, подчиниться! А я так не могу. Не могу, понимаешь. Мне страшно очень. — Ника зажмуривается, словно сейчас сознается в чем-то сокровенном. — Если я пойду сейчас с тобой, если ты настоишь на близости, я же не смогу отказать, понимаешь? Не смогу сказать тебе “нет”. Только не тебе… Между нами все случится и ты, как и хотел, заберешь мою девственность. А я… не готова сейчас, сегодня… Страшно…

Нежность. Да, именно нежность сейчас вытесняет всю похоть и полностью завладевает мной. Признание Ники перевернуло все в моей душе. За грудиной жжет от переполняющих меня эмоций, руки трясет от нестерпимого желания обнять, успокоить и приласкать девочку. Маленькую, нежную, мою девочку.

— Малыш, — говорю едва слышно, поглаживая Нику по спине. Когда она озвучила свое признание, то уткнулась носиком мне в шею и теперь не хочет выбираться из своего “укрытия”, — Ника, посмотри на меня, пожалуйста.

— Нет, — упрямится.