— Что? — усмехнулась. — Нет, вы не правы! В мои планы не входит замужество! И я бы… даже за один стол с Ринатом никогда в жизни не села, если бы не крайняя нужда. Моей дочери требуется помощь родителей. Ситуация такова, что мой материал не подходит. Врач попросил второго родителя сдать результаты. Отец моей Мириам — Ринат. И если вы считаете, что перед лицом опасной болезни я стала бы шутить подобными вещами или, тем более, пытаться за счет ребенка поймать на крючок состоятельного мужчину, то у вас совсем нет сердца. Скажите, у вас же есть свои дети, так? Ответьте мне сейчас, как родитель, стали ли бы вы шутить такими вещами? Неужели бы не посчитали это кощунственным?

— У меня есть дети, — медленно кивнул Каримов. — О счастье одного из них сейчас идет речь. Для своего сына я желаю лучшего и не хочу, чтобы он связал жизнь с девушкой, которая станет помехой и постоянно будет отвлекать его от главного.

— Что? Кажется, мы говорим с вами на разные темы. Зачем-то вы упомянули своего сына, я же говорю о Ринате!

— Я тоже говорю о Ринате! — с нажимом произнес Каримов. — Ринат — мой сын. Внебрачный. Так сложилось, тебе ни к чему знать подробности.

Я была удивлена, поражена до глубины души! В то же время это многое объясняло. Мириам немного освоилась за столом и потянулась к вазе с конфетками, высыпала их на стол и начала раскладывать. Я была рада, что она отвлеклась и больше не плакала, но не могла отнять своих рук от нее, обнимала, и тепло ее тело было для меня как живительное средство.

Такая кроха, но именно она стала моим стержнем. Ради ее спасения я была готова на все, даже возразить самому Мусагали Каримову, о властности и жестокости которого рассказывали лишь шепотом.

— Вы обманом вытащили меня сюда. Зачем? — прямо спросила я. — Извините, мне не до ваших семейных дрязг! Я лишь хочу спасти жизнь своей дочери. Вашей внучке, кстати говоря… — добавила совсем дерзко.

— Я не позволю своему сыну загубить жизнь связями с девушкой твоего уровня.

— Ринат с вами заодно? К чему такие тайны?

— Ринат сейчас очень сильно занят и не в курсе нашей с тобой беседы. Ко всему прочему, он о ней не узнает. А ты, сразу после того, как закончу с тобой беседовать, поедешь в аэропорт, сядешь на вечерний рейс и больше никогда-никогда сюда не вернешься и не напомнишь о себе.

— Кажется, вы не понимаете! Речь идет о жизни дочери Рината. Когда он узнает, что Мириам — его дочь…

— Не узнает, — перебил Мусагали. — Ринат мне не говорил о твоем появлении и просьбе, но я знаю, что творится у меня под носом. Знаю о тесте. Результат теста ДНК на отцовство будет отрицательный! — заявил уверенно.

— Бред! — меня бросило в холодный пот. — Бред, вы не можете знать наперед.

— Я знаю, что так будет! Ты не поняла, да? Не услышала, что я тебе сказал? Я. Не позволю. Сыну. Стать тряпкой! — на лбу Мусагали вздулись вены. — Сейчас он стал таким, каким я бы хотел видеть своего сына — крепко стоящим на ногах, уверенным в себе, успешным и достаточно жестким, чтобы продолжить бизнес, расширить его. Брак с тобой ничего не даст Ринату, будет лишь отвлекать. Никакой выгоды!

Вот, значит, в чем дело! Вмешался влиятельный отец Рината и решил, что мы с Мириам просто недостойны их богатой криминальной семьи!

— Уже нашли ему невесту?!

— Еще в поиске, есть на примете варианты, нужно все взвесить как следует. Но ты должна понять одно. Я не позволю сыну связать судьбу с беднячкой, которая сделает его слабаком. Ни за что!

— Вы не учли одного, господин Каримов. Речь идет о жизни моей дочери. Я буду биться за нее до последнего! Мириам, мы уходим!

Я больше не хотела говорить с этим самодуром, который решил, что он вправе вершить судьбы людей, как верховное божество! В голове у меня теснилось множество мыслей, а кровь бурлила от негодования!

Я не могла понять, почему сообщение было отправлено мне с телефона Рината! Неужели он был в курсе? Или ему просто плевать? Или его телефон просто украли?

Тысячи вопросов и ни одного ответа! Я дошла до двери, ведущей на выход из кафе, но не смогла выйти. Путь мне преградил амбал, занявший своим массивным телом весь дверной проход.

— Дайте пройти! — попыталась сказать так, чтобы голос не дрожал.

Но внутри начала биться паника.

— Ты тоже кое-что не учла, Миронова. Я настроен предельно серьезно и не шутил, — сказал мне в спину Мусагали. — Ты должна быть мне благодарна, что в прошлом я дал тебе шанс уйти целой и невредимой из моего города. Я проявил снисхождение и посчитал тебя умной девочкой, которая не станет лезть на рожон. Если в тебе есть хоть капля здравого смысла, то ты сделаешь так, как я скажу. В противном случае…

Мусагали замолчал. Я занервничала еще сильнее. В тишине было слышно, как Мусагали отхлебнул чай из чашки и просмаковал его во рту.