— Сама методика так себе, но примеры современные, взяты из российских источников, больше из политики и жизни общества (церковь, программы на тв, современный город и так далее), на злобу дня, так сказать. Как-то попадалась интересная книга по конспектированию для переводчика, там же был неплохой справочник по общественно-политической тематике… Ой, простите, — девчонка резко замолчала и опустила голову, делая вид, будто рассматривает ингредиенты салата. Ветров про себя офигел насколько слухи о повернутости этой девчонки правдивые. В ее возрасте многие только о косметике, спа и клубах думают, а она даже ходит, уставившись в книгу.

— Вам, кажется, очень нравится этот предмет? — продолжил давить на педаль газа Ярик. Хотя выканье раздражало. Надо бы на «ты» перейти, а то стремно звучит. Будто они два старпера.

— Так очевидно? — Настя приподняла голову и смущенно улыбнулась. На щеках ее появились маленькие ямочки. И Ветров подумал, а что, если расплести эти ее дурацкие косички и переодеть в нормальную одежду, вдруг и она окажется девушкой из двадцать первого века, а не восемнадцатого.

— Немножко.

— Простите, я просто… иногда начинаю и не могу остановиться.

— Почему Вам так нравится китайский язык?

— С него начинается Азия, — глаза серой мышки загорелись, и в эту минуту она словно перестала быть серой. По крайне мере, Ярику на миг так показалось.

— А я думал с Дэн Сяо Пиня.

— Белая кошка или черная — значения не имеет; пока кошка ловит мышей — кошка хорошая, да?*. Не многие знают такие подробности о китайской экономике. — И тут Калашникову понесло. Она начала рассказывать один факт за другим, будто лектор перед огромным количеством студентов. Сначала Ветров решил, что он попал. Потому что слушать исторические справки ему и на парах хватало, но чуть погодя втянулся и в целом, девчонка не кидалась заученными нудными фразочками.

В какой-то момент Ярик даже подумал, как он такую как она сможет охмурить. Здесь обычные подходы не прокатят, а просто попросить помощи уже как-то стремно. Но тут в голове у Ветрова мелькнула идея.

— Слушай, а… можно на «ты»? — начал издалека Ярослав, старательно изображая из себя правильного мальчика.

— Ну… если хотите, то давайте на «ты», — вежливо согласилась Настя. Она вообще была какая-то вся супер вежливая. Кто таких воспитывает только, да и где. Как они вообще выживают в этом мире. С другой стороны, теперь понятно, почему никто из одногруппников с ней не общался тогда в коридоре. Уж на «вы и шепотом» не каждый готов.

— Дальше второй вопрос. В эту субботу будет проходить китайская выставка, я все думал сходить, да компании не было. А тут такое знакомство. Может, сходим вместе? — про выставку Ярик вспомнил случайно. На днях он шел по бродвею, мимо кафешек и магазинчиков, а недалеко от почты увидел на рекламном стенде плакат. Большими буквами там приглашали посетить однодневную выставку. В любой другой раз, Ярослав бы и не подумал идти на такую чушь. Скукота, да и только. Но сейчас варианта нет.

— П-правда? — девчонка чуть наклонилась вперед, от чего ее косички едва не попали в тарелку с салатом. Глаза расширились, большие такие, как две карамельные бусины, и ресницы пушистые-пушистые. Ветров, обычно не заострял внимание на таких вещах, нынче всё наращивают или наклеивают. Но тут видно свои — настоящие. И очень даже ничего.

— Ну если ты не хочешь или не можешь, — включил заднюю Ярик. Типичное отступление, перед типичной победой.

— Я… я с радостью! — воскликнула Настя. Другого и ожидать не стоило. Попал в яблочко, так сказать.

— Отлично! Тогда, обменяемся номерами? Чтобы позже согласовать время и место встречи.

— Да, конечно.

* Настя цитирует Дэн Сяо Пиня, китайского политика, фактического руководителя КНР с 1976 до 1989, сотворившего "китайское чудо".

Настя Калашникова росла, будто не в этом мире, и будто не с этими людьми. Воспитывала ее бабушка, бывший педагог литературы и русского языка. Прививала тягу к знаниям, книгам и этикету. Родителям же было не до любимой дочки. Они развелись, когда Настене стукнуло пять. Отец уехал, после она и не видела его больше. Мать сначала крутилась как-то, бегала с одной работы на другую. Затем плюнула и решила попробовать свое дело. Но не выгорело. Хорошо хоть Антонина Викторовна, бабушка Насти, тогда работала и брала деток на дом, давала частные уроки. Выкрутились с горем пополам. А потом неожиданно ее мать повстречала нового мужчину. Красивого, успешного, и главное не женатого. Погуляли они немного и решили съехаться. Только вот красивый и успешный поставил условие: либо их отношения, либо Настя. В итоге выбор пал не на сторону ребенка. Потому что, когда ты взрослая женщина, носом крутить не приходится.

Антонина Викторовна не приняла позицию дочери, так же как ее и не приняла Настя. Казалось, что их обеих предали. И ради чего? На этот вопрос никто ответа так и не получил. Уже позже, через пару лет, Настена вновь начала общаться с матерью. Сухо, правда. Через себя переступала. Просто сердце ныло, ведь это же мама. Как можно рубить канат. Все надеялась, однажды что-то измениться в лучшую сторону. Только время шло, а ничего не менялось.