Вечером Иванов намылился в бар. Компания собиралась хорошая, все знакомые, а кто-то и из бывших девчонок. Человек десять, может чуть больше. И конечно, Ярослава тоже позвали. Его вообще звали всегда, потому что тогда девушки охотней шли. Но Ветров любезно отказался. Сослался на плохое самочувствие. Хотя со здоровьем проблем не было. Просто идти не хотелось. Что он там забыл? Будет шумно, весело, алкоголь, шальной секс. Может в другой раз и пошел бы. А сейчас все мысли свелись к одной ненаглядной, и это знатно бесило.

Ярик даже порывался позвонить. В конце концов, ничего плохо не случилось. Да, обидно, да как-то иначе бы вырулить ситуацию. Но что произошло, то произошло. Вот только мужская гордость не позволяла. Сердце скучало, сердце тянулось к телефонной трубке, к Настиному голосу. Его бы воля, Ярослав бы уже сидел у подъезда и серенады пел. Однако гордость брала вверх. Поэтому отбросив все сомнения, Ветров отключил сотовый и лег спать.

Утром на пары не пошел, зато поехал в офис. Он туда так-то и не обязан ездить, но сегодня попросили забежать. Передали документы, информацию о сайте, на который рекламу заказали. Мол специфика такая, надо бы изучить. Заказчик больше ничем помочь не сможет. Все на бумажках.

К обеду Ярик вернулся домой, налил кофе и сел читать. Настроения не было, к китайскому руки вообще не тянулись. А в четвертом часу в дверь неожиданно позвонили. Наверное, Тема притащился, решил Ветров.

Однако на пороге стоял не Иванов.

Настя очень переживала, когда покидала комнату и оставляла Ярослава одного. На душе было так совестно, словно подвесили гирю: тяжелую и мучительную. Но иного выхода она не нашла, боялась просто. Боялась, что бабушка расстроится, что увидит Ярика не в том свете. А ведь он хороший, добрый, да и сердце к нему тянется магнитом, хоть тресни.

На кухне разговоры не клеились. Коля что-то спрашивал, тетя Валя закидывала вопросами. Настена то отвечала, то пропускала мимо ушей. Иногда вообще громко вздыхала, рассматривая свои коленки, как виноватая школьница. В конце концов, бабушка не выдержала: попросила всех разойтись по домам. А чтобы народ быстрее собрался, вышла их провожать.

Настя в душе обрадовалась, но перед Яриком все равно было неудобно. Однако она никак не ожидала, что он просто молча уйдет, даже до свидания не скажет. Ведь всего каких-то сорок минут назад Ветров поцеловал ее, говорил такие теплые слова, и смотрел… смотрел с любовью в глазах.

Сперва Настена хотела побежать за ним. Думала, схватит за руку и будет извиняться, пока он не простит. Потом вспомнила, что бабушка пошла провожать гостей, вполне вероятно они могут стоять и у крыльца, или же рядом. Так что иди следом не вариант. Пришлось выглянуть в окошко и наблюдать за Яриком, за его широкой мужественной спиной, которая с каждым шагом отдалялась. И вдруг сердце так заныло, так сжалось. Показалось, они больше никогда не увидятся, что Ярослав ни за что не простит поступок Насти.

Слезы хлынули с глаз, горячие и горькие. Кто-то однажды сказал, что, когда человек плачет, он себя жалеет. Возможно, это и была жалость. Мечта Золушки осуществилась: вот он Принц, вот он волшебный миг с поцелуем, но часы пробили полночь. Только в сказке магия развеялась из-за сроков, а в реальности Настена была убеждена, что своими руками разрушила счастье.

Дрожащими пальцами она написала сообщение. На самом деле, хотелось позвонить, но было так страшно. Вдруг не ответит, или чего хуже, скажет — это была ошибка. Вот тогда точно мир разрушится, превратиться в стеклянные осколки. А там ходи или нет, все равно больно: острое всегда оставляет следы.

Когда бабушка вернулась, Настена уже лежала в кровати у себя в комнате. Свет погасила, одеялом накрыла голову. Претворилась, будто спит, а сама смотрела в экран гаджета. Долго ждала ответа. Считала минуты, часы, там и солнце взошло. Но Ярослав ничего не написал.

Утром Настя чувствовала себя разбитой. Есть не хотелось, пить не хотелось, ничего не хотелось. Лечь бы и в потолок смотреть. Однако пришлось взять себя в руки. Еще ни одна девушка из-за парня не умирала, решила про себя Настена. Кое-как собралась и пошла в универ. Старалась настроиться на учебу, сконцентрироваться, но глазами все равно в толпе искала Ярика. Хотя на своем факультете никогда не видела его. И в коридорах они не пересекались.

День закончился, новый начался, а Ветров не звонил, не писал, вообще пропал. Настя вдруг решила, может, ничего и не было. Может это все приснилось ей? Сны они вон какие яркие бывают: откроешь глаза, да не сразу понимаешь, где ты и что происходит. Вдруг и сейчас был сон: красивый, сладкий, волшебный. Иначе Ярик бы точно позвонил. Нельзя же вечно дуться.

Вечером Антонина Викторовна начала одолевать внучку с вопросами.

— Так что вы в клубе делали? Просто фотографировались?

— Ага, — грустно отвечала Настена.

— А с Колей чего так холодного разговаривала? Родная, он ради тебя…

— Не хочу о нем говорить, — резко отрезала Настя. В последнее время имя друга раздражало. Только почему неясно.