Пока что память вернулась не полностью и временами ко мне еще приходили новые обрывки воспоминаний, но, всякий раз, когда они всплывали в сознании, я больше не ощущала головной боли, или сокрушающего стресса, ведь самые болезненные воспоминания были позади. Они ударили по мне, словно молот и разбили разум на множество мелких осколков. Но, в тот же момент, именно благодаря этому я сумела заново себя собрать и восстановиться. Я больше не была той забитой Марисой. Растерянной, боязливой и панически опасающейся вновь встретиться со своим братом.

При этом, я размышляла о том, что жизнь складывалась очень необычно. Она показала мне, как может быть иначе. И это «иначе» мне не нравилось.

В детстве и подростковом возрасте я многое пережила. Некоторые события были болезненными и для меня страшными, но я оставалась сильной потому, что рядом был Чезаре. Еще в детстве, будучи тем самым странным мальчишкой, из-за своей болезни не подходящим в актеры надменного театра лжи, в котором я жила, он постепенно стал выстраивать мой мир. Немного причудливый, но безграничный. Отдающий свежим, прохладным воздухом и ночным небом.

Но, после амнезии, в тот год, который я прожила вместе с Анджело, я даже не знала о существовании Чезаре и мне действительно было плохо. Невыносимо тяжело. И Анджело с легкостью смог довести меня до состояния панических атак.

Порой в сравнении можно понять, насколько сильно важно присутствие в жизни одного человека. Мне была дана возможность это осознать. Ощутить это страшное «иначе».

Положив на стол нож, я взяла пульт и включила телевизор, просто, чтобы перебить тишину. После этого продолжила нарезать помидоры.

Из-за голосов, доносящихся из динамиков телевизора, я не услышала звук шагов, но так отчетливо ощутила то, что мужские ладони легли на талию и торс коснулся моей спины, вжимая своим весом в столешницу. Одна ладонь тут же скользнула вниз к бедрам, сильно сжимая попу, а вторая легла на грудь.

— Чезаре, я же с ножом, — хотела сказать строго, но из-за прикосновений парня, по телу пробежала горячая дрожь и с губ сорвался стон.

Его ладонь, пробираясь под мою футболку и коснулась низа живота, а потом талии. Ощутимо провела вверх и, пробравшись под лифчик, сжала грудь, большим пальцем обведя сосок, вызывая острые импульсы, которые пробежали по коже и взбудоражили огнем. Я сильно прогнулась, прислонившись макушкой к плечу Чезаре, лишь отдаленно ощутив, как нож выпал из подрагивающих пальцев и упал на пол, тут же отлетев под стол.

— Сюда может кто-то зайти, — произнесла на выдохе, уже не узнавая собственный голос. — Например, повар.

Чезаре резко повернул меня к себе лицом и тут же, подхватив под попу, усадил на столешницу. Поцеловал шею и, несмотря на то, что я просила не оставлять засосов, его личных отметок, чувствовала, как под губами парня кожа пылала так, словно к ней прикасались горящие угольки и тут же краснела.

— Думаешь, я позволил бы кому-нибудь увидеть тебя голой? — прохрипел Чезаре лишь на мгновение отстраняясь от меня и вновь целуя шею, а потом и губы.

В голове начало пустеть и я уже толком ничего не понимала, но краем сознания осознавала, что Чезаре точно не позволил бы сейчас кому-либо зайти сюда.

Одно мгновение и с меня была сорвана футболка, которая уже вскоре полетела вниз и упала на пол. За ней последовал лифчик и вновь его руки оказались на моем теле, с жаждой и так порочно касаясь каждого сантиметра кожи. В такие моменты мне всегда хотелось, чтобы Чезаре снял перчатки, ведь хотелось жара его ладоней и мне было совершено неважно, как они выглядели, но парень привык никогда не снимать перчатки и пока что я с этим ничего не могла поделать. Но, может быть, когда-нибудь, у меня получится переубедить его. Все же у нас еще вся жизнь впереди.

Чезаре расстегнул змейку на моих шортах и, наклонившись так, что наши губы находились лишь в миллиметрах друг от друга, сказал. Нет, хриплым, практически рычащим голосом приказал:

— Приподнимись.

Одной рукой обвивая его шею, а второй упираясь в стол, я сделала так, как сказал парень и тут же осталась без шорт и нижнего белья. В голове промелькнула мысль, что, наверное, не стоило чем-то таким заниматься на кухне, но, в тот же момент, я понимала, что близость между нами частенько происходила в неожиданных местах. В саду, машине, университете… Одно касание, или лишь мимолетный взгляд распаляли настолько сильно, что уже просто не было сил остановиться и телом овладевала неутолимое желание насытиться любимым человеком. Ближе, больше и сильнее. Так, чтобы сгореть от прикосновений и с головой уйти в буйствующий вихрь ощущений, совершенно забывая о том, что во всем мире есть еще кто-то кроме нас.