Я сижу в кабинете директора. Отдаленно в голове мелькает понимание того, что ту девушку я побила, а она нажаловалась преподавателям, из-за чего меня вызвали к директору. Мужчина вышел ненадолго, но скоро он вернется и обязательно сделает мне выговор и позже обо всем расскажет моему отчиму и маме. После этого у меня будут большие проблемы, но я ни о чем не сожалею.

Открывается дверь, но в кабинет входит не директор, а Чезаре. На вид ему лет по семнадцать и одет он тоже в форму колледжа. Разве что поверх рубашки толстовка и капюшон накинут на голову.

— Ничего себе. Ты решил прийти на учебу, — я наигранно удивилась, наблюдая за тем, как Чезаре закрыл жалюзи, чтобы в комнату не попадал солнечный свет. Только после этого он снял солнцезащитные очки и посмотрел на меня.

— Опять дерешься? — он смотрит на меня строго и я пытаюсь делать обиженный вид, но против воли все же любуюсь им. Чезаре вырос. Еще не такой как сейчас, но уже взрослый и такой красивый.

— Зачем спрашиваешь, если и так уже все знаешь? — фыркаю. А я не сомневаюсь, что ему уже прекрасно известно по какой причине меня вызвали к директору.

— Мне неизвестно почему это произошло. Расскажи.

— Какая разница? — я отворачиваюсь. Не хочу говорить о том, что та девчонка первая применила силу и о том, что запрещала подходить мне к Чезаре. Ведь, все эти слова могут прозвучать, как жалоба и нытье, а я этого не люблю и парень это знает. Мне не нужна жалость. Я ее ненавижу и если есть трудности, предпочту сама их решать. — Уходи. Скоро вернется директор.

— Пока что не вернется. Я с ним договорился и он на этот случай закроет глаза, — я этому не удивлена. Семья Мартин жертвует огромные деньги на развитие колледжа и тут все преподаватели и даже директор прогибаются под Чезаре.

Парень подходит ко мне и касается пальцами моего лица. Его ладони еще без перчаток и я даже понимая, что это лишь воспоминание, все равно ловлю это прикосновение, от которого меня отвлекает лишь то, что Чезаре в этот момент рассматривает мою губу. Мне ее та девчонка разбила.

— Не ты начала эту драку. Верно, Мариса?

— Это не имеет значения, — сказала и встала со стула, на котором сидела. — Я, между прочим, злюсь на тебя. Вчера был День Святого Валентина и я думала, что ты сводишь меня на свидание, но я даже дозвониться до тебя не смогла.

— Какое еще к чертям свидание? — Чезаре приподнял одну бровь в вопросительном жесте и вместе с этим нахмурился.

— Обычное свидание. Ты, между прочим, свою будущую жену еще ни разу никуда не сводил. Ни в ресторан. Ни в кинотеатр. Даже цветов не было. Ну, те, которые ты дарил на День рождения, не считаются, — стараюсь не думать о том, что мама потом все цветы, подаренные Чезаре выбросила.

— За что мне эта проблема? — Чезаре шумно выдохнул и кончиками пальцев потер закрытые веки. Проблемой он явно называл меня. — Я не собираюсь на тебе жениться. Успокойся, Мариса.

— Не собираешься? — я сложила губы в одну тонкую линию и посмотрела на парня с недовольством.

— Нет, не собираюсь.

— А ведь все равно женишься, — говорю упрямо. И ведь действительно не шучу. Чезаре воспринимаю, только как своего будущего мужа и отступать не собираюсь.

Картинки резко меняются. Наступает другое воспоминание. Слишком сумбурное, из-за чего я толком ничего рассмотреть не могу, но слышу голос Чезаре.

— Глупая девчонка, — говорит он мне на ухо. Хрипло. Зло. Лишь интуитивно ощущаю, что это воспоминание более недавнее. Мне тут где-то шестнадцать. — Со мной у тебя не будет нормальной жизни. Хочешь, как и я, жить в основном по ночам?

— Хочу быть с тобой, — отвечаю, не раздумывая ни секунды. Готова к дому, в котором на окнах будут висеть массивные занавески и готова избегать солнце вместе с Чезаре. Встречать ночь бодрствованием и ощущать ее бескрайность, сплетенную со свежей прохладой, все это принимая вместо душных, жарких, всегда переполненных людьми дней. Быть с Чезаре один на один под звездами. Не одинокой в спокойной ночи. Счастливой вместе с ним.

Картинки сменяются картинками. Рванными эпизодами прошедших дней.

Я по-дружески обнимаю Томаса и рассказываю о том, что Чезаре все еще отказывается быть моим парнем. Томас приобнимает меня в ответ и на языке жестов, который я в этом воспоминании понимаю, говорит, что всегда готов заменить мне Чезаре. Конечно, Томас относится ко мне, как к другу и все это шутка, но Чезаре вырывает меня из рук парня и говорит, чтобы я прекратила с ним обниматься.

— С кем хочу, с тем и обнимаюсь. Ты не мой парень и указывать мне не можешь, — говорю Чезаре, а он злится.

Очередное воспоминание.

Чезаре отверг какую-то чрезмерно самоуверенную девушку и она начала чуть ли не визжать. Сказала, что в нем хороши только деньги и статус в обществе, а так, из-за аллергии, он считай, что калека. А я, бестолковая, набросилась на эту девушку и по лицу несколько раз ударила ее же сумкой. Нечего моего будущего мужа калекой называть.

В итоге Чезаре пришлось меня оттаскивать.