Дыхание участилось. Стало неровным и рванным. Казалось, что воздух ускользал от меня, а я все жадно пыталась хватать его губами. Желала замереть и не двигаться, в ожидании того, когда все закончится, но против воли ерзала на кровати. Выгибалась под Саймоном, от того, как он помечал мое тело жадными, несдержанными поцелуями и мне казалось, что это не его губы, а жгущие угли превращали мое тело в пепел.

Своими руками упиралась в торс Саймона. Казалось, что делала это изо всех сил, предпочитая считать, что мне под силу было держать хоть какую-то грань между нами. Но руки ослабли. Все время подрагивали и тело будто бы налилось жаром, пропуская по моим венам уже не кровь, а лаву. И она уничтожала все мысли и в голове оставлялась лишь одно понимание. Осознание того, что между мной и Саймоном больше не было никакой грани, несмотря на то, что я так отчаянно пыталась себе ее представить. Теперь я полностью была в руках Саймона. В его власти. Против воли, послушная и податливая. Несмотря на то, что пыталась сдерживаться, все равно неминуемо реагирующая на эту близость.

Уже не отталкивала его, но все еще прикасаясь ладонями к массивному торсу и чувствовала то, насколько сильно мышцы Саймона были напряжены. Улавливала его голод. Поэтому закрыла глаза, предпринимая последнюю попытку мысленно отстраниться от всего, что происходило. Но не могла. С закрытыми глазами еще более явно ощущала близость его тела и прикосновение перчаток к разгоряченному телу. Уже сейчас их ткань казалась до невозможности грубой и все же эти перчатки были той чертой, которая давала ощущение установленной Саймоном грани.

Он рассматривал меня и касался каждого сантиметра кожи. Переворачивал на живот и ставил в разнообразные позы. Делал так, что я выгибалась и стонала.

«Оценивает купленный товар» — пронеслась у меня в голове мысль. Одна из последних, ведь уже вскоре голова совершенно опустела. Саймон пальцами коснулся моего лона и я в очередной раз прокляла его перчатки. Не знала, что было бы, если бы меня касались именно обнаженными пальцами, но вот они, облаченные в перчатки, вызывали дикие вспышки дрожи, пробегающие по всему телу. Но, при этом, казались грубыми.

Вдох и выдох. Вот я вновь лежала на спине и Саймон нависал надо мной. Он раздвинул мне ноги, а я, окинув его затуманенным взглядом, поняла, что полотенца на парне больше не было. Оно валялось где-то на полу. И, черт, лучше бы я сейчас не смотрела на Саймона и не видела его возбужденную плоть, ведь в вялом сознании закопошились мысли паники, из-за чего мне стало не по себе.

Не могла ничего с собой поделать и начала сильно нервничать. Попыталась отползти, а Саймон накрыл мои губы своими. Поцеловал так, что дыхание перехватило и голова закружилась, в этот момент своей возбужденной плотью касаясь моего лона и делая первое движение внутрь меня. Опираясь руками о кровать по обе стороны от меня и еще сильнее напрягаясь. Будто бы сдерживаясь, но при этом делая еще одно движение. Более глубокое. Наполняющее меня. Распирающее и болезненное.

Я зашипела в его губы. Ладонями сжала ткань покрывала, после чего прогнулась в спине, чувствуя, как мой мир переворачивался с ног на голову. Как перед глазами все плыло и моя первая близость с парнем дарила ранее непонятные ощущения, которыми я сейчас захлебывалась вдыхая их вместо воздуха.

— Мне больно, — простонала во время очередного его движения.

— Скоро боль исчезнет. Расслабься. Не сжимайся настолько сильно, — от его слов мне не стало лучше. Наоборот, я еще сильнее напряглась и поэтому Саймон остановился. Поддел ладонью мой подбородок и сжал его пальцами. — Посмотри на меня, Мариса.

— Не могу, — ответила честно. Даже в это мгновение смотрела куда-то в сторону и просто не могла перевести взгляд на парня, ведь мне казалось, что если сейчас посмотрю в его глаза, неминуемо сгорю.

— Посмотри, — его хриплый голос и еще одно движение. Глубокое и резкое. Окончательно наполняющее меня. Я разомкнула губы, но не смогла сделать ни вдоха и в этот момент все же посмотрела на него.

— Саймон… — хотела сказать, что-то, но фраза утонула в очередном стоне, когда парень практически полностью вышел из меня и вновь вошел одним движением.

— Чезаре, — он напомнил мне о том, что зовут его иначе. К «Саймону» уже привык, но создавалось ощущение, что сейчас он хотел, чтобы я называла его исключительно по имени. — Мариса, ты отдала мне свое тело и я буду тебя брать. Всю следующую неделю. Раз за разом. И если ты будешь меня бояться, тебе же будет больнее.

— Я тебя не боюсь. Ненавижу, — прошептала и все же вновь отвернулась. На самом деле, сейчас не было ненависти. Имелись лишь ощущения, которых я боялась, ведь действительно не могла их контролировать, но так не хотела показывать свою слабость.