- А Зеленцов за них пять тысяч давал, - Кораблев равнодушно прислонился к стене. Но за этой показной безразличной позой скрывалась буря. Он еле сдерживался, чтобы не кинуться с кулаками на этого муденя, которого еще недавно называл другом. Но нет, так нельзя. Нужно выждать и напасть в самый удобный момент. – Им даже оригинал был не нужен, так что я тупо поправил фамилию в фотошопе и все.

- Везунчик. Сначала получил пять тысяч, а теперь можешь еще и присесть на пять лет.

У Кораблева ощутимо покалывали пальцы, как бывало перед большой дракой. Драться он любил и даже умел, хотя пользовался этим навыком не часто. В школе, во дворе, редкие «стрелки» в училище и потом пару раз в футбольном баре, когда оппонент не разделял его точку зрения. Но за то, что говорил Фридман просто вмазать по роже было мало. Кораблев хотел крови!

- Значит, благодаря твоей святой честности у меня больше не будет неба?

Он угрожающе двинулся вперед. Серый был одного с ним роста, но не такой крепкий. Скорее жилистый. Он никогда не любил их общажный спортивный комплекс, и во всех драках был скорее за разнимальщика. Тихоня и любитель решить конфликт миром.

Но Саша не оценил врага, и именно поэтому пропустил первый удар. Ухо обожгло болью.

Он обидно взвыл и отскочил в сторону, будто только сейчас понял, что все всерьез. Фридман же напротив, встал в какую-то стойку, как из фильмов с Брюсом Ли. Выглядел он нелепо, однако ухо жгло до сих пор, и даже заложило немного. Хороший удар, настоящий.

- Я могу продолжить, - произнес Серый без запинки.

- Я тоже, - огрызнулся Саша. – Только не здесь, если соседи вызовут полицию, у хозяина квартиры будут проблемы.

Фридман серьезно кивнул, но кулаки не спрятал, будто бы готовился ко второму раунду.

- Ты всегда знаешь, где меня найти. Охотно продолжу наш разговор в любое удобное для тебя время.

- А мне теперь все время удобно, - Саша с досадой тер опухшее ухо, - я же благодаря тебе безработный.

Фридман равнодушно кивнул, не став спорить. Он наконец выпрямился, и, заложив руки в карманы, произнес:

- Заканчивай этот балаган. Во всех своих проблемах виноват только ты. Ты был хорошим летчиком, и мне жаль, что так вышло. Но теперь ты станешь еще и хорошим мужем для Вики. Раз уж я все это заварил, то и ответственность за ее слезы тоже на мне. И заканчивай с этой Жанной. Поиграл и хватит.

Домой Саша вернулся не сразу. Еще несколько минут стоял в тамбуре и отсчитывал секунды, по одной на каждый шаг Фридмана.

Громыхнула подъездная дверь и наступила тишина.

Ушел.

Только после этого Саша ввалился обратно в квартиру: хромой, побитый, с раздувшимся ухом и разорванным в клочья эго.

Жанна стояла в центре комнаты и даже не пыталась делать вид, что не подслушивала. Она участливо охнула, при виде Сашиной раны и протянула ему пачку пельменей из морозильника, которую достала заранее. Ничего другого там не было.

- Кажется, у тебя проблемы.

- Даже так? – Саша скривился, чувствуя, как покалывает и горит правая честь лица, куда его приложил старый друг. – У меня проблемы… У меня… Ты спрашивала, чем хуже моей жены, Жанна. Приблизительно этим. Будь здесь Вика, то проблемы стали бы нашими, и она бы уже думала, как нам их решать.

Жанна прошлась от окна к столу. Аккуратно, как модель на подиуме, она цокала туфлями по полу. Остановилась, осмотрелась, чтобы убедиться, какое впечатление произвела, и медленно опустилась на табуретку.

- Значит все решено? Ты возвращаешься к своей Вике?

- Я никогда и не планировал от нее уходить.

Пельмени в пакете немного подмякли и начинали таять, а от самой упаковки пошел неприятный запах чужого холодильника, который никто не думал размораживать и мыть. Саша кинул пачку прямо в раковину. Все равно он бы съел их на ужин, так что можно не заморачиваться.

- Кот, я беременна.

Он не дрогнул. Продолжал набирать воду в кастрюлю. Тонкая струйка била по дну алюминиевой посудины, создавая неприятный шум.

- Поздравляю. Кто отец?

- Ты, Саша.

А вот это было уже смешно. Он оглянулся через плечо, но обзор был недостаточный и, не выдержав, Саша повернулся полностью. Нужно рассмотреть лицо, с которым Жанна все это говорила. Ну конечно, каменная маска амазонки и величие императрицы в одном флаконе.

Кораблев не знал, какую реакцию ждала его бывшая любовница, но только не этого.

Он сложился пополам, схватился за живот и принялся давить из себя смех. Сначала неестественно, как на детском утреннике, но с каждой секундой голос его креп, а вся сцена превращалась из абсурдной в пугающую.

Саша не смеялся. Он ржал. Кричал как чайка на заливе, растирая по щекам слезы.

Какое дно. Боже, как низко опустилась его жизнь, что теперь он вынужден слушать это.