На небольшом семейном собрании мы с мужем обсуждаем крещение нашей дочки. Определяем дату, выбираем храм и тех, кто станет её крестными родителями.

Церемонию назначаем на воскресенье, но по-настоящему свободным этот день всё равно назвать сложно.

С утра Паша, как обычно, уезжает в студию, чтобы прибить пару плинтусов, подправить какие-то мелочи и поставить дверные ручки. Перед уходом уверяет, что это всего на пару часов, но в итоге задерживается и возвращается домой только к обеду. Усталый и в то же время довольный проделанной работой. Во всяком случае, гордость из него так и бьёт ключом.

Несмотря на то что мы опаздываем, а я нервничаю, успокаивая плачущего ребёнка, всем своим видом стараюсь этого не показывать.

Протягиваю мужу выглаженную льняную рубашку, помогаю застегнуть пуговицы и почти не поднимаю взгляда, напряжённо дыша ему в грудь и ощущая тепло его кожи.

Погода явно нам благоволит. На улице не жарко, воздух свежий, а небо чистое и безоблачное.

Возможно, отец Анатолий был прав, и крестить ребёнка стоило раньше — хотя бы потому, что теперь, в четыре месяца, Алиса уже вовсю проявляет характер: вертится на руках, выгибается и громко выражает своё недовольство. Нам с мужем это привычно, мы научились правильно реагировать, а вот крестным родителям предстоит то ещё испытание.

Не обходится и без мелких казусов. Стоит нам выйти из машины и подняться по ступеням к центральному входу, как дочка преподносит «сюрприз». Приходится вернуться, устранить последствия и переодеть её в белое платьице с рюшами и симпатичную косынку, в которых она выглядит как кукла.

В целом церемония проходит красиво и душевно. Высокие арки храма, старинные иконы с выцветшими ликами и мягкий аромат ладана, плавно стелющийся в воздухе, помогают прочувствовать торжественность момента и значимость этого дня.

Будучи приёмным ребёнком в семье священника, я не раз присутствовала на обрядах крещения и знала их порядок почти наизусть. Иногда брала в руки камеру и делала фотосъёмку, чтобы поймать атмосферу. За деньги или бесплатно. Не важно. Но когда речь заходит о собственной дочери, всё воспринимается совсем иначе: руки дрожат, сердце бьётся быстрее, а к глазам то и дело подступают слёзы.

У Алисы двое крёстных родителей — Лика и Влад. Влад — давний друг Паши. Они вместе учились в школе, потом поступили в один вуз и играли в университетской сборной по футболу. Правда, Влад всегда стоял на воротах. Уравновешенный и спокойный по характеру, он казался тем человеком, на которого можно положиться.

Ребята волнуются не меньше нас, и это сразу чувствуется. Они воспринимают свою роль с полной ответственностью. Именно этого я и ждала от крёстных родителей для своей дочери: чтобы их участие не сводилось к формальности или галочке в семейной истории, а было вполне осознанным шагом.

Получив благословение от отца Александра, мы выходим на улицу и спускаемся к парковке, где стоят автомобили.

Лика снимает платок, бережно передаёт мне дочку и шумно выдыхает, выпуская из себя всё накопившееся напряжение. Её глаза сияют, щёки пылают румянцем, а в сбивчивом дыхании смешивается и радость, и облегчение.

— Спасибо тебе за доверие, Ань, — говорит подруга, поглаживая мою руку. — Для меня это очень почётно. Честное слово, я никогда не подведу.

Отделаться лишь официальной частью не получается, да и, по правде говоря, не хочется. Поэтому после церемонии мы всей компанией отправляемся в уютный ресторанчик на набережной, чтобы пообедать, передохнуть и немного прогуляться.

Домой возвращаемся только к вечеру, и сразу же вовлекаемся в рутинные хлопоты: искупать дочку, переодеть, поиграть и накормить.

Пока я загружаю стирку, Паша берёт на себя заботу об Алисе и укладывает её спать. Он медленно ходит с ней по комнате, приговаривая что-то монотонным, размеренным голосом. Каждое его слово и движение успокаивает дочку, отсекает её попытки расплакаться и постепенно убаюкивает.

Оставив их наедине, я ухожу в ванную, чтобы принять душ. Быстро ополаскиваюсь, смывая с себя тяжесть прошедшего дня, затем надеваю короткую ночнушку и распускаю волосы.

Когда возвращаюсь, Паша лежит на моей кровати, закинув руку за голову, а на его груди уютно устроилась и тихо посапывает во сне Алиса.

Я осторожно перекладываю дочку в люльку, стараясь сделать это так, чтобы не разбудить её, и подсознательно жду, что Паша, как всегда, отправится к себе.

Мы не спим вместе. Это не то чтобы строгое табу, скорее моя собственная очерченная граница. Моё правило. Внутренняя установка, если угодно.

Я не хочу привыкать к его постоянному присутствию рядом. Не хочу растворяться в этом. Не планирую обманываться иллюзиями. По-быстрому заняться сексом и снова разойтись по разным углам — именно к такому формату я пытаюсь себя приучить.