Ждать мне, собственно, почти не приходится. Марина подбегает к назначенному месту практически в одно время со мной. Девушка, как и я, в куртке с капюшоном, без зонта — в поисках он только помешает, парк в нашем районе больше похож на лес.

— Давно их нет? — спрашивает, восстанавливая дыхание.

— Жена Николая — это кинолог, — поясняю, видя, что она не понимает, — сказала, от полутора до двух часов. Так что нам надо поторопиться.

Достаю из кармана фонарик, который взял с собой, передаю его девушке.

— Идёмте! Вряд ли они бы пошли далеко, уж больно погода неподходящая. Начнём с центральной аллеи, а там посмотрим. Зовём Грэя — Николай может быть без сознания или ещё что, а пёс натренирован, на кличку отзовётся.

Из-за моросящего дождя и низкого неба быстро сгущаются сумерки, плюс в парке темнее из-за деревьев. Освещение есть, но фонари стоят редко, народу никого. Мы с Мариной, время от времени зовя Грэя и прислушиваясь, быстро идём вперёд. Не проходит и десяти минут, как откуда-то сбоку на мой очередной крик доносится собачий лай. Переглядываемся и бежим в ту сторону, не прекращая звать собаку. В конце концов выскакиваем на полянку и видим Грэя, который стоит над лежащим на земле мужчиной.

Марина, ахнув, бросается к Николаю, щупает пульс, приподняв веко, светит фонариком в глаза. Надо же, как уверенно действует, явно навык есть. Я в это время распутываю поводок, который надет на запястье мужчины, осматриваю Грэя, но пёс в полном порядке, только шерсть вся сырая.

Звоню в скорую, объясняю ситуацию. Говорят, что машина скоро будет.

— Марина, — зову секретаря, — нужно отвести Грэя домой, он весь мокрый. Берите ключи, — протягиваю ей связку. — Сможете помыть ему лапы и вытереть как следует? Я останусь здесь, надо дождаться скорую!

— Конечно, Илья Сергеевич, — девушка кивает, забирая у меня ключи. — Грэй, идём!

Пёс смотрит на меня, потом на Марину, и я подталкиваю его к ней.

— Давай, дружище, проводи Мари домой, — сам не замечаю, как использую короткое имя, но девушка реагирует нормально, и они с Грэем уходят.

Пока дожидаюсь скорую и помогаю молоденькой докторше и шофёру загрузить Николая в машину, успеваю промокнуть и промёрзнуть до костей. Торопливо иду к выходу из парка, по дороге звоню Катерине, сообщая, в какую больницу отвезли её мужа, и, наконец, прихожу домой, где меня встречает встревоженная Марина и успевший подсохнуть Грэй.

— Илья Сергеевич, вам надо срочно согреться! Я чай приготовила, — девушка вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо, — киваю, — я в душ, потом попью обязательно, — чувствую, что силы внезапно кончились.

— Тогда я, наверное, пойду, — Марина мнётся у входа.

— Подождите секунду, — достаю из шкафа запасную связку ключей, — возьмите на всякий случай. У Марго тоже были ключи, — поясняю, глядя на удивление на лице девушки.

— А-а, поняла, хорошо, — она забирает у меня связку.

— И вызовите такси! — вспоминаю, что не хотел, чтобы Мари ходила одна мимо парка.

— Да я и пешком… — начинает она, но тут же запинается, видя, что я нахмурился. — Хорошо, Илья Сергеевич, сейчас вызову.

— Закроете за собой, — киваю девушке и отправляюсь стоять под горячим душем.

Спустя полчаса с трудом выползаю из ванны, проглатываю приготовленный Мариной чай, не чувствуя вкуса, и валюсь на постель, засыпая, кажется, ещё до того, как коснулся головой подушки.

Марина

Субботу я собираюсь провести в режиме тюленя. После вчерашнего нервного вечера делать ничего не хочется. Жую какое-то печенье вместо завтрака, включаю первую попавшуюся дурацкую комедию и валяюсь в кровати.

Алинка убежала куда-то с подружками, поэтому дома тихо, а мне только того и надо. Но долго потупить в экран не получается — звонит Маруська.

— Мари, — голос подруги отдаёт нездоровым любопытством, — я скоро лопну!

— Чего это?

— Как чего?! Подробности где? Я жажду подробности! Ты в курсе, что все наши бухгалтерские дамы шушукаются по углам о том, что Муромцеву кто-то пропихнул блатную девицу на тёпленькое место?

— Ну надо же, как я угадала, — тяну в трубку, пялясь в потолок. — А ты откуда знаешь?

— Я косяк в программе исправляла, вот и наслушалась, — на заднем плане раздаётся недовольное детское лопотание и сразу следом пронзительный крик.

Вздрагиваю, отнимая телефон от уха.

— Что там у тебя? — спрашиваю подругу, которая пытается урезонить сына.

— Я забрала у него ложку, — судя по возне в трубке и пыхтению, Маруся берёт Матвейку на руки.

— Зачем? — недоумеваю.

— Затем, что вся кухня уже в чёртовом кабачке и вонючей цветной капусте! — рявкает подруга, и я не могу сдержать смех.

— Смейся-смейся, — она хочет что-то сказать, но в трубке очередной раз раздаётся грохот, треск, и связь прерывается.

Кладу телефон рядом и откидываюсь на кровать. Маруся перезванивает через десять минут.