— Да, конечно, простите, — смутившись, быстро хватаю тарелку и уношу её в холодильник. — Это больше не повторится!

— Хорошо, — шеф кивает, — пойдёмте!

— Куда? — я быстро подцепляю с вешалки свою курточку, которую накинула сегодня — теплее на улице так и не стало.

— Я должен вас кое с кем познакомить.

— С кем? — настораживаюсь, какие-то странные заявления.

— С тем, от кого в значительной степени будет зависеть, сработаемся мы с вами дальше или нет, — начальство кивает на дверь и выходит, а я испуганно таращусь ему вслед.

Что это ещё за проверка? Коленки слабеют, мне становится не по себе.

— Марина, вы где застряли? — из-за двери доносится голос Муромцева, и я, нога за ногу, тащусь за ним.

Я думала, он поведёт меня в кабинет к какому-нибудь начальнику, а то и к генеральному, но мы спускаемся вниз, на стоянку, и босс идёт к машине.

— А… мы куда? — спрашиваю, с трудом успевая за его широкими шагами.

— Ко мне домой, — Илья Сергеевич резко останавливается у передней двери автомобиля, и я еле успеваю затормозить, чтобы не впечататься ему в спину. — Садитесь!

Сглотнув, занимаю место рядом с мужчиной и пристёгиваюсь. Неужели у него есть женщина, которой мне надо понравиться? Вспоминаю слова Муромцева, что со своими любовницами он и сам справится, и решаю, что моё предположение — полная чепуха. Он же не смешивает работу и личную жизнь! Да и Марго меня бы предупредила.

Стараюсь не вертеться, но сижу как на иголках. Когда подъезжаем к современной многоэтажке, возле которой босс паркуется и глушит машину, понимаю, что район знакомый. Мне отсюда до своего дома, если идти дворами и срезать через парк, минут двадцать ходьбы.

— Пойдёмте, Марина, — босс уже вышел и смотрит на меня с насмешливой улыбкой, — никто вас не съест.

Выпутываюсь из ремня безопасности и вылезаю из машины. И правда, чего это я так трушу? Даже если там любовница, ну подумаешь, что я, силиконовых девиц не видела? Насмотрелась в первый день, уж будьте-нате! Так что расправляю плечи и готовлюсь идти своим неполным вторым размером на амбразуры.

Муромцев хмыкает и ведёт меня внутрь. Поднимаемся на лифте, он открывает дверь, и я вижу…

…мечту, так и не ставшую реальностью!

На меня смотрит огромный лохматый серый пёс. Смотрит, как мне кажется, с любопытством. Вот перевёл глаза на моего начальника, скупо качнул пушистым хвостом и вывалил язык, отчего сразу стало похоже, будто он улыбается. Ух, какой красавчик!..

Поднимаю сияющий взгляд на босса.

— Как его зовут? Можно мне его погладить?

Тот смотрит на меня, потирая подбородок, в глазах мелькает одобрение. Кивает:

— Грэй. Можно. Свой! — указывает на меня.

А я опускаюсь на колени и протягиваю вперёд руки. Даю Грэю сначала ладонь, которую он обнюхивает, а потом зарываюсь пальцами в густую шерсть. Собак подходит ближе и подставляет под мою ласку крупную голову, а я просто млею, почёсывая ему за ухом.

Ловлю на себе задумчивый взгляд Муромцева, но не обращаю на него внимания. Откуда ему знать, что я вижу практически свое ожившее воспоминание. Когда мне было шесть, родители решили взять щенка. Поехали смотреть в питомник за городом — и там я увидела почти такую же огромную, только чёрную собаку.

Она была такой спокойной и добродушной, что заводчики даже при посетителях не пытались её где-то запирать. Как нам объяснила хозяйка, это была настоящая мать семейства — следила за выводками не только щенят, но и котят, и даже кур, которых они держали. Я прикипела к псице сразу, не отлипала от неё и рыдала, когда нам пришлось уезжать. Тогда щенка мы не выбрали, а спустя очень короткое время мама поняла, что беременна Алинкой. Собака отодвинулась на далёкую перспективу, а уж после смерти отца мы и вовсе об этом не думали.

Я даже не заметила, как погрузилась в воспоминания, продолжая поглаживать Грэя, и вздрогнула от голоса шефа, про которого успела благополучно забыть.

— Вижу, вы подружились.

Поднимаю голову и краснею, сообразив, что так и сижу на полу в коридоре, а начальник между тем уже успел переодеться и держит в руках поводок. Подскакиваю и ойкаю, понимая, что успела отсидеть себе ногу, которая теперь не слушается.

— Вы сами гуляете с ним? — морщась, потираю под коленкой, чтоб быстрее прошли противные иголочки под кожей.

— С утра — да, днём и вечером его выводит кинолог — мужчина живёт прямо в этом доме, у меня с ним договорённость. Но вечером я и сам стараюсь вывести Грэя ещё раз, — отвечает Муромцев, пристёгивая поводок к ошейнику.

— То есть мне с ним не надо будет гулять, — тяну разочарованно, — а почему тогда вы сказали, что нас нужно знакомить?