-- Я не понимаю тебя, Лера, - она повышает голос, и я отнимаю телефон от уха, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. – Из-за него погибла твоя сестра, а ты провела полмесяца в больнице, первые дни вообще была на грани жизни и смерти. А теперь ты ждёшь, что я соглашусь с тем, что ты снова будешь жить с ним под одной крышей?

Устраиваюсь повыше на больничной койке и прислонив голову к стене, закрываю глаза.

Мамины аргументы звучат убедительно, но она не знает главного. И вряд ли я когда-нибудь решусь рассказать ей.

Я понимаю всё.

Будь я на её месте, так же настаивала бы на своём.

-- Мам, сейчас так надо, - в очередной раз повторяю я.

Её шумный вдох оседает во мне чувством вины.

-- Я не понимаю, Лера, но решать тебе. Если передумаешь – звони, - она отключается, оставляя последнее слово за собой.

Откладываю телефон на тумбу и задумываюсь над словами мамы.

Для родителей моё решение вернуться в дом Шакурова кажется максимально странным.

О том что у меня нет выбора я предпочла скрыть от них.

Зачем тревожить их ещё больше? Пусть лучше считают меня легкомысленной.

Поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев затянувшейся раны в основании шеи.

Теперь, когда на мне метка Айдара, мы должны какое-то время жить вместе.

Он сказал, что это необходимая мера. И она временная.

До тех пор, пока наша связь не окрепнет настолько, чтобы зверь не сходил с ума.

Помню то состояние ужаса, которое испытала, очнувшись в палате интенсивной терапии.

Всё казалось каким-то кошмаром. И я отчаянно ждала, когда он закончится.

С учётом серьёзности полученного ранения, можно сказать, что моё восстановление шло довольно быстро.

Мне стало казаться что мой кошмар отступает, но я ошиблась.

Начался другой.

Невероятно реалистичный и до абсурда неожиданный.

Недавнее воспоминание заставляет поёжиться…

Приближение Айдара к моей палате я почувствовала намного раньше, чем он в неё вошёл.

Это было так странно.

Необычно.

Однако, как выяснилось чуть позже, вполне объяснимо…

Айдар рассказал мне всё.

С самого начала.

О том как много лет назад влюблённая в него девушка пошла на преступление против природы оборотней. Обратившись к магии, она навела морок. Грубо говоря, исказила реальность, выдавая желаемое за действительное.

Однако сильного оборотня, каким является Айдар, не так просто обмануть.

Зверь почувствовал обман и наказал ту, что посмела назвать себя избранной.

Полученное под давлением признание Илоны, так же подтвердило тайное расследование Леона. Подробности которого я планирую позже узнать у него лично.

Известие о поставленной Айдаром метке, с помощью которой он фактически спас мне жизнь, повергло меня в шок.

С того момента прошёл уже не один день, а мне по-прежнему сложно смириться, что мы с Айдаром теперь связаны.

Я слишком хорошо знаю, что для оборотней это означает.

Но пока предпочитаю не думать об этом.

То, что метка ничего для меня не меняет – факт.

Я всё так же считаю, что мы не можем быть вместе.

И не будем.

Резко открываю глаза, прислушиваясь к себе.

Моё тело откликается раньше, чем начинает реагировать разум.

Бродившее всё это время в крови едва различимое жжение, постепенно усиливается.

Дыхание сбивается.

Пульс ударяет в виски.

Сердце влетает в горло.

О, боже мой…

Грудную клетку пронзает вибрацией. Насквозь.

Шумно сглатываю.

Я всё время буду так на него реагировать?..

Нет… пожалуйста… я не хочу…

Запускаю пальцы обеих рук в волосы и нервно массирую кожу головы.

Мой судорожный выдох сопровождает открывшуюся в палату дверь.

Взгляд сам собой врезается в Айдара, чертит по его лицу зигзаги и только потом опускается на сына в его руках.

-- Мама! – голосит малыш.

Вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему.

-- Маленький мой, - забираю ребёнка из рук бывшего мужа, стараясь не касаться его самого. – Я так по тебе соскучилась.

Крепко прижимаю к себе и расцеловываю пухлые щёчки.

-- И я, - по-детски жалуется Матвей.

Переговариваясь с ребёнком, отхожу к кровати и присаживаюсь на край, продолжая держать его на руках.

Понимаю, что открыто игнорирую присутствие Айдара, но это выходит не специально. Просто мне так легче. Даю себе время задвинуть подальше эмоции и начать трезво мыслить.

Концентрирую всё внимание на сыне и его оживлённом рассказе о том, как он проводил время в моё отсутствие. Улыбаюсь, задавая ему уточняющие вопросы.

Фоном идёт приглушённый звук работающего телевизора и моего хаотичного дыхания.