Безумие оказалось сильнее. И, что самое страшное и странное — мне нравилось то, что вытворял своими губами мой муж. Это оказалось почти волшебно, сродни с тем полетом, который мне довелось испытать не так давно.

Невольно дернула бедрами, ощутив, как губы короля коснулись заветного местечка. Язык мужчины скользнул по напряженному бугорку, и я поняла, что выгибаюсь, закатив глаза, от яростных волн наслаждения, поднимавших меня куда-то ввысь. Вздрогнула раз, затем еще, и тут что-то пошло не так. Мой желудок, видимо, решил напомнить о себе, потому что все, что я вчера съела на ужин, стало резко подниматься по пищеводу. И момент единения был упущен, а я резко отпустила волосы Грегора и села, прижав ладонь к губам.

Муж сначала ничего не понял. Поднялся, сел, устремив на меня пылающий взор, не понимая, что происходит. А мое возбуждение, вместе с наслаждением, будто рукой сняло. Я сорвалась с постели и ринулась в ванную комнату, судорожно прижимая ладонь ко рту, опасаясь, что не успею, и меня вывернет прямо на пушистый ковер в спальне.

Но нет. Повезло. Успела добежать до отхожего места, находившегося прямо в ванной комнате. Наклонилась и отняла руку от губ, чувствуя, как извергаю из себя все, что мешало дышать, закупорив горло.

— Лея? — прошлепали босые ноги за спиной и Грегор ворвался в ванную комнату. А я, чувствуя ужасный стыд, извергала в таз все, что доблестно отведала вчера.

— Черт, — выругался муж, а я замахала рукой, показывая ему, чтобы ушел и оставил меня. Не смотрел на этот ужас. Но Грегор подошел и опустился рядом. Я ощутила, как его рука убирает прочь мои волосы, и меня снова вывернуло да так, что плечи сжались, а дышать на несколько секунд стало просто невозможно.

— Черт, Лея! — проговорил король. — Сейчас я принесу тебе воды.

— Уйди! — произнесла я и замерла, прислушиваясь к своему организму. Но спазм лишь еще раз сдавил внутренности, а затем отпустило. И я шлепнулась прямо на пятую точку, откинув назад волосы и тяжело дыша.

Ребенок. Вот и началась моя веселая жизнь. А я уже расслабилась. Думала, что отношусь к тем счастливица, которых не тошнит по утрам. Но нет. Если жизнь поворачивается к тебе спиной, то это надолго.

— Лея? — рука Грегора сжала мое плечо, после чего он встал и вышел. А когда вернулся, наклонившись, присел рядом и протянул мне стакан с чистой водой.

Я хотела было отказаться, но передумала. Взяла воду и выпила, с облегчением ощутив, что дурнота отступает.

— Это наш малыш? — рука короля легла на мой живот, и я так некстати вспомнила, чем мы еще недавно занимались до того, как эта проклятая тошнота не позволила мне совершить ошибку.

Кажется, попроси меня Грегор о близости несколько минут назад, пока я умирала от блаженства в его руках, я бы согласилась. Да, скорее всего, согласилась. А теперь разум снова стал чистым, и я ужаснулась от того, что едва не сотворила.

Наш брак — временное помешательство для нас обоих. И если бы не этот малыш, который напомнил о себе, я бы сейчас жила с Нэсте и искала новое место работы. И, скорее всего, была бы намного счастливее, чем здесь, в богатстве и окруженная теми, кто мечтает оказаться на моем месте, не подозревая о том, насколько сильно я не желаю быть королевой.

— Вставай! — опомнился Грегор и с легкостью подхватив меня на руки, встал и сам. Вышел, держа на руках так, словно я ничего не весила, а перенес на кровать. Уложил, укрыв по грудь, а сам присел рядом, глядя в глаза.

— Как себя чувствуешь? — спросил, а в голосе отчетливо прозвучало волнение.

Я вздохнула.

— Благодарю, Ваше Величество. Уже лучше.

— Грегор, — поправил он меня. — Прошу, зови меня по имени. Слышать, как ты обращаешься ко мне по-прежнему официально…

Я не позволила ему договорить. Подняла руку и коснулась его руки, чуть сжав. Приготовившись сказать то, что должна была сказать уже давно.

— Ваше Величество, я бы хотела просить вас о милости, — и нарочно зашла издалека, чтобы он сразу не отказал. И действительно, фраза заинтриговала короля. Он даже брови приподнял, ожидая, что же я скажу дальше, или, о чем намереваюсь просить.

— Все, что угодно, — пообещал он бездумно, и я выпалила, пользуясь моментом:

— Я прошу вас выделить мне отдельные покои… — и не договорила, завидев, как каменеет его красивое лицо. Глаза вспыхнули, налились яростью, а рука, которой я касалась, напряглась так, что вены вздулись под смуглой кожей. Мне даже стало страшно на миг, но я храбро продолжила: — Боюсь, что теперь меня часто станет мутить по утрам. Не хотелось бы смущать и будить Его Величество женским недомоганием.

Он с такой силой стиснул зубы, что я испуганно подумала, что сейчас раскрошит их в песок, но нет. Зубы выдержали, и Грегор тоже нашел в себе силы прогнать прочь ярость. Даже попытался улыбнутся, хотя вышел какой-то оскал, от которого сердце едва не сбежало в пятки.