Медленно провожу руками по ее телу, цепляя большими пальцами торчащие вершины сосков. Рита стонет и закусывает губу, а я продолжаю водить руками. Поднимаю футболку и слегка впиваюсь пальцами в нежную кожу ее живота, опускаясь ниже, и надавливаю между ног. Рита шипит и со стоном откидывается на подушки. Я неторопливо усиливаю давление, наслаждаясь картиной, открывающейся перед моими глазами. Член, запертый в штанах, пульсирует. Я едва держу себя в руках, чтобы не сорвать всю одежду, разделяющую нас с Ритой, и не войти в нее.

— Прижмись ко мне, — шепчет едва слышно.

Скидываю рубашку, футболку Кудряха снимает сама, освобождая себя, и я опускаюсь на нее. Кожа к коже, тепло к теплу. Провожу губами по линии ее подбородка, целую шею и грудь.

— Я люблю тебя, Рит. Ты единственное, что мне нужно в этой жизни. Самая важная, самая нужная, слышишь? — говорю ей, отстраняясь и заглядывая в глаза.

Я знаю, что не заслужил ответных слов любви из ее уст и, наверное, никогда не заслужу, но мне важно, чтобы она понимала, что я говорю правду, ведь это так и есть.

— Слышу, Мирон, — отвечает она. — Ты думаешь, между нами можно все исправить? Вернуть как было раньше?

В ее глазах теплота, она поднимает руку и проводит ладонью по моему лицу, приглаживает волосы.

— Не надо как раньше, Рит. Мы наделали ошибок, забыли, кто мы. Играли роли тех, кто никогда не был нами. Вот они мы, посмотри, — окидываю взглядом наши переплетенные тела, — других нам не надо. Давай останемся собой и назло всем будем счастливы.

— Предлагаешь мне забыть об измене? — в ее словах нет сарказма или насмешки, только грусть.

— Предать тебя было моей самой большой ошибкой в жизни.

— Почему ты не смотрел на меня так раньше? Когда… ну… тогда, когда…

Замираю и тяжело выпускаю воздух из легких:

— Ты хочешь спросить, почему я не хотел тебя, когда изменял? — стараюсь говорить твердо, но контролировать голос сложно.

— Да, — шепотом отвечает.

— Я всегда тебя хотел, Рита. Ни на минуту мое желание по отношению к тебе, как к женщине, не угасало, — отвечаю искренне, — но, возвращаясь к тебе после собственного предательства, я понимал, насколько это мерзко — касаться тебя. Ты же чистая, хрупкая, настоящая. А я, измазанный в грязи и ненависти к самому себе, смотрел на тебя и понимал, что не имею права прикоснуться к тебе, не имею права дышать с тобой одним воздухом.

— Значит, это не потому, что я перестала тебя возбуждать? — хрипло спрашивает она, а я чувствую в груди огромный ком боли, который вот-вот разорвет тело изнутри.

— Нет, Кудряха. Мое влечение к тебе не пропадало ни на миг. Мне нет оправданий, я сам не понимаю, как опустился так низко. Просто знай, что я ненавижу себя за предательство гораздо больше, чем ты.

— Во мне нет ненависти к тебе, — шепчут ее губы. — Мы оба виноваты в том, что все разладилось. Я не должна была слушаться твою мать.

— Забудь о моей матери. То, о чем ты говоришь, несоразмерно. Вина лежит полностью на мне.

— Что будет дальше, Мирон?

— Мне нужна только ты одна, Рита. Не забывай об измене, потому что я заслужил твое презрение, только будь рядом. Ты мне не поверишь, и будешь права. А я до конца своей жизни не устану доказывать тебе свою любовь и верность. Я не смогу без тебя, и, поверь, этот урок жизни я усвоил. Хочешь, бросим все и уедем? В другой город, страну? На другой континент?! Начнем жизнь с чистого листа, как будто мы только познакомились? — распаляюсь еще сильнее.

Ритя мягко смеется и отвечает:

— Звучит заманчиво, — обхватывает мое лицо руками и притягивает к себе. — А теперь поцелуй меня.

И я делаю это: целую ее со всей страстью, ласкаю губами лицо, шею, прокладываю дорожку по животу к пупку, слегка прикусываю чувствительную кожу. Стягиваю с нее лосины вместе с бельем и быстро освобождаю себя от остатков одежды.

— Иди ко мне, — поднимаю ее и сажаю на себя, — давай, девочка.

Она понимает все с полуслова, просовывает руку между нами и берет в руки член, который стоит колом и пульсирует от желания. Проводит по стволу, чуть сдавливая член у основания. У меня из глаз разве что звезды не сыпятся от нетерпения.

Рита подводит головку члена к своему входу и размазывает собственную влагу по складкам, слегка постанывая.

— Черт, Кудряха, это пытка, — произношу, используя последние силы.

Рита растягивает губы в хищной улыбке и разом, одним движением, насаживается на меня.

Один стон на двоих. Единение. Я приклеиваюсь к ней намертво и больше никогда в своей жизни не хочу расставаться. Жена двигается на мне, постепенно увеличивая темп. Она громко стонет, ласкает свою грудь руками, играет с сосками, а у меня при виде этого окончательно едет крыша.