— Значит, он игрок, — подает голос Герман. — Есть такие экземпляры, которые азарт даже в дырке унитаза найдут.

— Вот и я об этом. Держи ухо востро, контролируй все наши проекты, даже те, к которым кажется, что не подобраться. Этот Золотарев точно будет копать.

Герман кивает и начинает тереть подбородок.

— Слушай, а это не может быть какой-то знакомый Риты? Ведь, я так понял, все началось после того, как она попала в больницу?

— Верно. Я тоже подумал, даже расспрашивал Риту о нем, но она сказала, что никогда не видела этого Олега раньше, — раскачиваюсь в кресле и обкатываю эту мысль.

Рита у меня всегда была тихоней. Она из обычной, небогатой семьи, в которой никто никому не переходил дорогу. Что делить-то? Тот факт, что Кудряха его не узнала, немного успокаивает — значит, не по ее душу. По крайней мере, я так надеюсь.

Сижу на работе пару часов, распределяя дела на праздники, а после заезжаю на рынок. Впервые в жизни выбираю живую елку. К ней прикупаю гирлянды и игрушки. Кудряха всегда ставила модные пластиковые елки, которые тупо собирали пыль и не создавали никакого новогоднего настроения. Сейчас же хочется сделать все иначе, по-настоящему что-ли. Потом останавливаюсь у у супермаркета и набираю все для новогоднего стола.

Домой еду заведенный до предела. Где-то там моя жена, женщина, которую я люблю. Сегодня канун нового года, и единственное мое желание — чтобы она всегда была рядом со мной.

Открываю дверь, перехватив поудобнее огромную елку, размашистыми шагами захожу в коридор, а следом в кухню-гостиную.

Рита сидит на диване с книгой, которую брала в руки утром. Поднимает голову и смотрит очумело на меня:

— Елка? — она шокирована, будто тридцать первого декабря я принес ей букет тюльпанов и поздравил с Восьмым марта.

— Сегодня тридцать первое декабря, помнишь? — спрашиваю с иронией.

Рита открывает рот, потом закрывает его.

— Д-да, конечно, я помню, — бормочет себе под нос и поднимается с дивана.

Устанавливаю елку на специальную подставку и оборачиваюсь к Кудряхе:

— Ты забыла, да?

Рита грустно вздыхает и поднимает на меня виноватые глаза:

— Если честно, я вообще потерялась во времени. Наверное, нужно что-то приготовить? Сейчас я соображу быстренько, — идет в сторону кухни и начинает там суетиться — бесцельно открывает шкафы один за другим.

Я подхожу к ней и перехватываю ее руку, разворачиваю лицом к себе:

— Рит, успокойся. Я все купил, нужно только разобрать. Поможешь?

— Конечно, — вымученно улыбается она.

 

Глава 29. Отпусти меня

В итоге пока Рита накрывает на стол, я наряжаю ель. Когда все готово, мы садимся напротив друг друга. Произносим стандартные тосты, говорим друг другу пожелания. Разговариваем о важном и не очень. Включаем старые фильмы, которые были засмотрены до дыр еще десятилетие назад, смеемся над несмешными шутками, которыми сыплет ведущий «Голубого огонька».

Кудряха окончательно расслабляется. Постоянно улыбается и смотрит на меня с теплотой в глазах. Я же не спешу делать шаг навстречу, потому как до конца не уверен в том, что не спугну Риту. Под бой курантов чокаемся бокалами: я шампанским, жена соком.

— С новым годом, Кудряха, — говорю ей и не могу отвести взгляд.

Такая она красивая. Она идеальна и без выверенного макияжа или брендовых шмоток. Самая чистая и настоящая. Улыбается мне искренне, а у меня внутри развязывается удушающий узел. Простила. Отпустила прошлое и смотрит только вперед, в наше совместное будущее.

— С новым годом, Мирон, — подходит ближе и кладет руки мне на плечи.

Я убираю бокал в сторону и обхватываю ее за талию, прижимаю к себе. Рита поднимается на носочки и сама целует меня. Нежно прижимается пухлыми губками к моему рту, проводит языком. Я запускаю руку ей в волосы и сжимаю их, углубляя поцелуй.

Наши языки сплетаются, ласкают друг друга совсем не так, как вчера, — растворяясь в страстной нежности, совершенно безумно.

На улице бахают салюты, в телевизоре празднуют наступление нового года, но нам до всего этого нет дела. Мы высадились на совершенно другой планете, предназначенной только нам двоим.

Я подхватываю Риту под бедра и уношу в спальню. Укладываю на кровать и отстраняюсь. Вижу, как блестят ее глаза в сумраке ночи, как она облизывает губы и смотрит на меня с вожделением.