- Откуда такая покорность? Ты и правда удивила меня. Такого я не ожидал. Почему? Почему ты приняла такие решения. Только не говори, что испугалась, когда я едва не умер. Я не поверю. Это будет слишком жалкая ложь. Или может ты решила, что раз спасла меня, то я теперь твой должник? И сам отпущу тебя? Так вот, ты права. Я обязан тебе жизнью…

- Но?

- Но я тебя не отпущу.

- Я не буду лгать, шейх. Я не потому что испугалась за тебя… Хотя смерти тебе не желаю. Спасла… потому что и ты спас меня там, когда на меня напали. Но я устала бежать. Из-за меня погибли люди. Погиб твой дядя.

- Мой похотливый дядя, нанесший мне оскорбление тем, что похитил тебя.

- Да… но он твой родственник.

- Я не буду по нему скучать. 

- Я тоже… Но так больше нельзя. Я поняла, что будет если продолжу бороться с тобой. Ты всех убьешь. Эта семья… это поселение, эти чудесные люди… Мне они слишком дороги. Я не хочу, чтобы они пострадали. Ты можешь злиться, что они не оказывают тебе почести и держат тут.

- Нет, я не злюсь на это. Они меня лечат, дают кров, еду. Они и правда хорошие люди.

- У меня есть еще условие. Мой отец. Ты позволишь мне навещать его.

- Значит, по своей воле, ради удовольствия ты не хотела отдаться мне, но с готовностью жертвуешь собой ради других?

-  Да, жертвую! Какая тебе разница?

- Интересно.

- Так ты согласен или нет?

- Ты предлагаешь мне отличную сделку, красавица. Почему я должен отказаться? Я согласен.

- Хорошо… Тогда завтра я попрошу, чтобы во дворец отправили сообщение. Чтобы приехали за тобой. Как раз ты оправишься. Если можно…

- Что?

- Я бы попросила у тебя еще хотя бы сутки…

- Тебе тут так нравится?

- Да. Мне очень хорошо здесь, не знаю почему. Мне не хочется уезжать.

- Потому что со мной? Не торопишься выполнять условия сделки?

- Нет. Причина не в этом. Да и ты… ранен.

- Я удивлю тебя, если приблизишься.

- Нет, - отрицательно мотаю головой. – Мне пора. Я обещала помочь с ужином.

- Трусиха.

- Ты выглядишь очень грустной и задумчивой, - говорит Талия, внимательно разглядывая меня. Она проворно и искусно расставляет блюда со сладостями на подносе, разливает ароматный кофе по крохотным, изящным чашечкам. – Тебя расстроил твой друг Кадир? С ним все хорошо?

- Да он в порядке… И нет, он не расстроил меня. Мне просто немного грустно, что скоро уедем отсюда. Позволь я помогу тебе с ужином.

- Сейчас, только отнесу это Бурхану в кабинет. У него там пара друзей, они сегодня отдыхают от работы. Так что ужин будет поздним. Но если ты проголодалась…

- Нет, я надеялась на продолжение нашего разговора. Который прервали…

- Хорошо, - улыбается Талия.

* * *

Когда женщина возвращается, то начинает чистить овощи, а я помогаю ей. С замиранием сердца жду, когда же она продолжит свою историю.

- Как только я вспомнила о том, что у меня есть дочь, вспомнила адрес, где мы жили, я купила билет и поехала в Россию. Но выяснилось, что мой муж переехал, не оставив никому нового адреса… Я не сдавалась, продолжала поиски, делала запросы по месту его работы. Когда всё-таки смогла узнать где он живёт, прошло ещё два месяца. На седьмом месяце беременности я наконец поехала к нему, но он был не рад меня видеть. Он был в бешенстве, увидев мой живот. Обзывал меня шлюхой, последними словами…

Я понимала, что, наверное, он в чем-то прав. Даже не сердилась, что он не хочет принимать меня, понимала каково ему было, когда он искал меня и не мог найти. Мужу было сложно поверить в такую болезнь как амнезия, да еще такую долгую… Он говорил, что это все очень удобное оправдание. Был уверен, что у меня в Абу Даби возник спонтанный роман, а когда любовник наигрался и выкинул меня на улицу, то приползла к нему… Ведь арабы обожают блондинок, я на тот момент красила волосы в светлый цвет, вот как у тебя сейчас… Но арабы редко женятся на чужестранках. Я умоляла позволить увидеть свою дочь, но муж не разрешил. Сказал, что я никогда не увижу ее, а если попытаюсь, то будет только хуже… Начал запугивать меня, что может подбросить мне наркотики, что меня посадят и не выпустят из тюрьмы. Сказал, чтобы я забирала своего ублюдка в животе и больше никогда не появлялась на его пути.

Голос Талии дрожит все сильнее, глаза блестят от слез. И я знаю, что причиной тому не лук, который она как раз режет, а старая рана, которая открылась из-за меня. Но я не могу перестать расспрашивать.

- Какой ужас как он мог так с вами поступить, и со своей дочерью? – восклицаю с болью. – Если бы мой папа сделал такое, я бы никогда не простила его!

- Я не виню его, - вздыхает Талия. – Думаю он был на эмоциях. Стараюсь так говорить себе, чтобы не было в душе обиды… Думаю если бы я приехала позже… Но после разговора с ним, я вышла на улицу в ужасном состоянии. Ехала к себе в гостиницу как в тумане… Мне было так плохо…  случился выкидыш…

- Как… боже мой!!