Люди Шталекера поставили сержанта на ноги, и он пошел следом за всеми, слегка пошатываясь, но на своих ногах. Ульрика сглотнула, терзаясь виной. Не слишком ли она обессилила его? Сможет ли он позаботиться о себе там, наверху? Придется присмотреть за ним, пока он не оправится. Он ее спас. И она ответит тем же.

У подножия лестницы кучей валялись охотники на ведьм, пронзенные пулями и саблями, но Шенка среди них не было. Отлично. Она хотела сама расправиться с ним.

Ульрика уже начала подниматься, когда холодный пахнущий порохом ветерок сверху напомнил ей, что она почти голая. Она остановилась. После смерти холод совсем не тревожил ее, но какая-никакая защита от клинков не помешает. Нагнувшись, она прикинула размер и сорвала кожаное пальто с высокого трупа. Времени раздевать его полностью не было, но пока сойдет и так. Она влезла в рукава, взяла меч покойника – длинный тяжелый палаш с корзинчатой рукоятью – и поморщилась. Все вещи провоняли охотником на ведьм, но с этим ничего не поделаешь. Ульрика зашагала дальше, полы нового пальто развевались позади нее. Следом, точно стая волков, вприпрыжку бежали копейщики.

Наверху оказался темный вестибюль, «украшенный» цепями, факелами и статуями с черепами вместо лиц. На грязных каменных плитах тоже валялись мертвые охотники на ведьм – и несколько мертвых гусар. Двери наружу стояли нараспашку, за ними трепетало рыжее зарево пожара и грохотал бой. Звенела сталь, гремели выстрелы, вопили и ревели дерущиеся.

Вдруг среди этого гвалта Ульрика услышала голос фон Мессингхофа, кричавшего:

– Баржа! На баржу! Скорее!

Она ускорила шаг. Что это значит? Граф отступает? Битва окончена? Она все пропустила?

Они не прошли и половины холла, когда снаружи послышались бегущие шаги и в здание влетела горстка запыхавшихся охотников на ведьм, сразу принявшихся затворять тяжелые двери.

– Быстро, быстро! – торопил людей тот, кто был ниже всех ростом, держась за грудь. – Они не должны войти!

Ульрика узнала великого магистра, а потом увидела, что слева от него стоит Шенк. Остальные были людьми Шенка. Ухмыльнувшись, она шагнула вперед.

– Они уже здесь, – сказала она.

Охотники на ведьм обернулись, хватаясь за оружие. Ульрика и копейщики вышли навстречу им из теней темного вестибюля. Числом они вдвое превосходили противника.

– Ты! – выдохнул Шенк, отступая.

– Да. Я. И я принесла ваш кинжал.

Великий магистр выдернул из недр плаща кремневый пистолет и прицелился в Ульрику, но гусар Шталекера оказался быстрее. Грянул выстрел, и старый храмовник упал с красной дырой в груди.

Шенк не повернулся посмотреть на смерть начальника. Он подался вперед, глядя только на Ульрику.

– Может, ответить теперь на ваши вопросы, а, капитан? – спросила она. – Меня зовут Ульрика Магдова-Страхова, я дочь боярина и дочь по тьме графини Габриеллы Нахтхафенской.

Она ударила по его мечу и рассекла руку попытавшегося парировать врага.

– Вы знали ее как кузину леди Гермионы фон Ауэрбах, и вы не ошибались. Они вампиры. Ламии.

Слева и справа ее гусары теснили охотников на ведьм. Ульрика сделала выпад – и порезала щеку противника.

– Но вы ошибались, считая, что за текущими проблемами стоят ламии. За ними стоит мой новый господин, граф Григор фон Мессингхоф из Сильвании. – Она ранила Шенка в другую руку, потом полоснула по ноге. – Это он организовал восстание вампиров, он напал на Карла-Франца – как предвестник готовящегося вторжения армии Сильвании – вторжения, которое поставит Империю на колени и сделает Маннфреда фон Карштайна новым императором.

Превосходящие силы гусар сокрушили охотников на ведьм. На ногах остался только Шенк. Ульрика, улыбнувшись, выбила из его рук меч.

– Теперь вы знаете все, – сказала она, приставив острие клинка к его шее. – Если бы вы могли предупредить императора, то стали бы героем дня, но увы...

Ее левая рука, сжимавшая кинжал Шенка, стремительно метнулась вперед и вонзила дагу между ребер охотника, с правой стороны. Он задохнулся и дернулся от боли, а потом завизжал как поросенок, потому что она провернула клинок так, чтобы бритвенно-острые края вклинились между ребрами, раздвинув их.

Человек упал перед ней на колени; из раны хлестала темно-красная кровь.

Глядя на него сверху вниз, Ульрика вздохнула.

– Как бы мне хотелось позволить вам сполна насладиться болью – вы ведь предоставили мне такую возможность, но вы научили меня, что неразумно, уходя, оставлять врагов живыми – да еще и с кинжалом.

Она подняла позаимствованный меч и рубанула изо всех сил. Клинок рассек кирасу Шенка у плеча, сломал ключицу, добрался до сердца – и Ульрику пробрала дрожь нездорового удовольствия, когда она ощутила, что клинок коснулся конца даги, все еще погруженной в легкие.

Вампир наклонилась и шепнула умирающему на ухо:

– Но если сейчас вы идете к заслуженной награде, то мучения ваши только начинаются. Надеюсь, вы будете гореть, как горела Фамке, – вечно.