Элиан постучал в дверь чёрного хода особым ритмом. Открыл низкий плотный мужчина с седыми усами.

— Элиан, — сказал он хрипло. — Ты жив. А я уж думал, тебя прикончили.

— Почти, Седрик. — Элиан втолкнул Лиру внутрь и закрыл дверь. — Нам нужно убежище на пару дней.

— Это кто? — Седрик кивнул на Лиру.

— Моя… — Элиан запнулся. — Помощница.

Лира посмотрела на него через связь. В его голове она услышала отчётливо:«Не помощница. Нечто большее. Но я пока не знаю, как это назвать» .

Она улыбнулась. Только губами, чтобы Седрик не заметил.

— Приятно познакомиться, — сказала она. — Лира.

Седрик хмыкнул, окинул её взглядом и посторонился.

— Проходите. Только тихо. У меня наверху спят постояльцы. А утром поговорим.

Они поднялись в маленькую комнату с двумя койками. Элиан рухнул на одну, Лира — на другую. Барсон, который каким-то чудом увязался за ними (или они прихватили его в лавке?), забрался на подоконник и начал умываться.

Лира лежала и смотрела в потолок. Через связь она чувствовала, что Элиан не спит. Его мысли метались:«Слияние сработало. Дар проснулся. Артан не отступит. Что дальше?»

— Элиан, — прошептала она.

— Ммм?

— Спасибо, что не бросил меня.

Он помолчал. Потом сказал в темноту:

— Связанные души не бросают друг друга. По крайней мере, моя — точно.

Лира закрыла глаза. В груди всё ещё горело — дар, который она не просила, но который теперь стал частью её. И где-то рядом, очень близко, пульсировало чужое сердце — Элиана, и это наполняло ее надеждой.

Она заснула с мыслью, что это только начало.

Глава одиннадцатая

В таверне «Кривая утка» они провели три дня.

Седрик оказался не просто трактирщиком, а старым другом Грегора, учителя Элиана. Когда-то он тоже был алхимиком, но после того, как инквизиция сожгла его мастерскую, предпочёл тихую жизнь вдали от зелий и рецептов.

— Артан не прощает тех, кто знает слишком много, — сказал он, наливая Элиану пинту пива. — Твой учитель умер, потому что отказался сотрудничать. Ты лишился лавки, потому что сварил Слияние. А эта девушка… — он кивнул на Лиру, — ему просто нужна её кровь.

— Мы это уже поняли, — ответил Элиан. — Вопрос в том, как нам его остановить.

— Никак, — пожал плечами Седрик. — Артан — один из сильнейших магов королевства. У него армия, шпионы, артефакты. А у вас — лавка, кот и спящий дар, который проявился только вчера.

Лира слушала, сжимая пальцами кружку с мятным чаем. Внутри неё всё ещё горело золото — дар, который она не просила, но который теперь пульсировал в такт сердцу.

— Я могу научиться им управлять, — сказала она.

Седрик и Элиан одновременно посмотрели на неё.

— Ты? — Седрик хмыкнул. — Девушка, магии не учатся за три дня. На это уходят годы.

— У нас нет столько времени, — ответила Лира. — Есть только сегодня. И, возможно, завтра.

Элиан молчал. Он чувствовал через связь её решимость — твёрдую, как камень.

— Я помогу ей, — сказал он наконец. — Насколько смогу.

Седрик покачал головой, но спорить не стал.

— Ваше дело. Только не спалите мою таверну.

Первые попытки были неудачными.

Элиан поставил перед Лирой пустую колбу.

— Попробуй зажечь свечу внутри, — сказал он. — Сконцентрируйся на тепле. Представь, что золото в груди течёт в руку, а из руки — в стекло.

Лира закрыла глаза. Она чувствовала дар — он был где-то между рёбрами, горячий и непослушный, как дикий зверь. Она потянулась к нему, попыталась направить по руке…

Колба взорвалась.

Осколки разлетелись по всей комнате. Лира вскрикнула и отшатнулась. Элиан заслонил лицо рукой.

— Не так сильно, — сказал он спокойно. — Ты не разгоняешь лошадь. Ты гладишь кота.

— Котов я гладить умею, — проворчала Лира, отряхивая фартук. — А магия не слушается.

— Потому что ты её боишься.

— Я не боюсь.

— Боишься, — сказал он через связь, без слов. Тепло, которое шло от него, касалось её сознания мягко, как лапа Барсона.«Ты боишься, что, если дар проснётся полностью, ты перестанешь быть собой» .

Лира замерла.

«Откуда ты…»

«Слияние, — напомнил он. — Я чувствую твои страхи. И они такие же, как у меня» .

Она посмотрела на него. Он стоял у окна, в полосе утреннего света, и выглядел почти уязвимым — без своей обычной маски грубости.

— Хорошо, — сказала она вслух. — Попробуем ещё раз. Медленнее.

Она взяла новую колбу, поставила перед собой, закрыла глаза. Представила не огонь, а тёплую воду. Текучую. Мягкую.

Золото в груди шевельнулось. Поплыло вниз по руке, к пальцам, к стеклу…

Внутри колбы загорелся маленький золотой огонёк. Не свеча — искра. Но она горела ровно и не гасла.

— Получилось, — прошептала Лира.