– Хочу, чтобы ты сама увидела.

Я не поняла, что он имеет в виду, но ректор вдруг развернул меня, и мы оказались перед огромным зеркалом в пол. Он встал у меня за спиной. Я откинулась назад, опираясь о его обнажённый торс. Оголённая грудь, которую Кас слегка массировал, чувственно вздымалась. Крупные украшения смотрелись вызывающе.

Удивительно, но от этой картины я возбудилась сильнее. Внутри лона заныло. Невольно я сжалась там, и ощущения от артефакта стали острее.

– Ты прекрасна, – выдохнул Кас, дотрагиваясь губами до моего плеча.

От его поцелуя в стороны тут же побежали мурашки. Как и от следующего, и от третьего. Искры прокатывались по всему телу и, нарастая, сплетались в неудержимое желание.

– Ка-ас, – простонала я, думая, что больше не выдержу.

Мне хотелось, наконец, вывернуться из его объятий и получить свою вспышку наслаждения, но он держал крепко. Не позволяя мне сменить положение, просто скомандовал со смешком:

– Быстрее.

И артефакт внутри меня затрясся сильнее. Одновременно Кас сжал мои груди, обхватив пальцами соски.

Вскрикнув, я попыталась вырваться. Подалась вперёд, чувствуя, как взорвалась, выплёскивая из себя соки вместе с артефактом.

Оголённая грудь коснулась прохладного зеркального стекла. Руки легли на раму. Я пыталась отдышаться, но Кас не позволил. Звякнула пряжка ремня, с лёгким шорохом его последняя одежда упала на пол.

Задрав подол юбки, принц сжал мои ягодицы, заставляя меня выпятить их и прогнуться. А затем резко вошёл, скользя в моих соках.

Отступившее наслаждение тут же прокатилось по телу вновь. Задыхаясь, я тёрлась сосками о зеркало и двигалась навстречу уверенным мужским бёдрам. Позволяла пронзать себя мужскому естеству, что наполняло меня до предела, и сама с удовольствием насаживалась на него.

Мы забылись в этом ритме, полностью потерявшись в наслаждении. Я не помню, как долго всё происходило. В какой-то момент нас просто накрыла ослепительная вспышка, и мир будто перестал существовать.

68

Выходили мы днём. Я хотела утром, но, естественно, ни один из нас не проснулся. Подозреваю, отчасти потому, что Кас отключил все звенящие артефакты, которые я настроила перед сном.

Вот только я никак не ожидала, что на улице нас встретит тот самый княжеский зельевар, которого я приняла за сомнительного типа.

– Доброе утро, ваше высочество, барышня, – затараторил он взволнованно. – Мне безумно неловко, но я бы хотел вас попросить о великой милости! Позвольте мне перекупить у вас слёзы Кирина? Естественно, по той же цене, что вы заплатили! Даже немного сверху. Я вчера растерялся, но уже успел запросить разрешение у князя… Войдите, пожалуйста, в положение! Они требуются для экспериментального зелья.

Если бы я была одна, я бы, возможно, и сдалась под таким напором. Тем более у собеседника глаза были такие жалостливые, проникновенные. Но Кас лишь приобнял меня за плечо и категорично заявил:

– Нет.

– Но…

– Нет! – ещё раз повторил ректор. – Нам тоже очень срочно! У нас горит исследование – мы пытаемся вывести Слезнистый Безвременник.

– Ох, – впечатлился Гораций, тут же сдав на попятную. – У вас, конечно, более весомая причина… Как неловко… И какая жалость, что слёз Кирина завозят так мало. На торги их выставляют раз в четыре месяца… Придётся княгиню просить отвлечь князя… Надеюсь, на четыре месяца у неё получится 11 … Может их с сыном на курорт отправить…

Сдавшись и бормоча про себя коварные планы, зельевар побрёл куда-то прочь, а я подумала, что Кирины преступно мало плачут. Возможно, поэтому Безвременники и пропали. Хоть поваров с луком в Дикие Леса отправляй.

– Ты так безжалостно его отбрил, – заметила я с невольным восхищением. – У меня чуть сердце не дрогнуло.

– У меня уже ничего не дрогнет, – проворчал Кас. – Эти драконы артефакторов у нас уводят, зельеваров уводят… Со слезами пусть подождут. Или сами могут поплакать – говорят, Гораций и с их слезами какое-то зелье вывел.

– Какое? – удивилась я, сразу представив возможность дышать огнём. Или ледяным пламенем.

– Не знаю, – беззаботно отозвался ректор. – Мне брат рассказывал, он вроде как чем-то пользуется сам – постоянно жалуется, что слёзы не достать, драконы мало плачут. Если захочешь, я у него спрошу. А сейчас нам, наверное, пора.