– О чём ты? – оторопел ректор, кажется, искренне.

– О языке цветов, конечно, – пожала я плечами.

Брови собеседника поползли куда-то вверх. Я даже подозревала, что они сейчас на макушку заберутся, но, к счастью, не дошли. Неподдельному удивлению не было предела, поэтому я снисходительно пояснила:

– Нет, ну серьёзно. Ты послал травнице цветы и даже не удосужился узнать их значение?

– Ладно, учтём, – вздохнул принц, осознав свою осечку, и мне на минутку даже стало не по себе.

Хотелось срочно узнать, что он там захотел учитывать, но в этот момент где-то скрипнула дверь. Подорвалась я, словно в меня опять Злопамятный Мак плюнул, и на всякий случай попыталась спрятаться за ближайшим кустом.

– Куда?! – одними губами пробормотал Кас, схватив меня за руку, а потом шёпотом пояснил: – Сделай вид, что ты мне показываешь свою работу.

Совет показался толковым, поэтому я, оттряхнув юбку, с умным видом принялась описывать принцу дальнейший ход моей работы. Кас степенно кивал, но понимания во взгляде не было. Для него все наши пестики-тычинки казались тёмным лесом – он предпочитал другие.

К счастью, внезапный визит нам нанести решил профессор Бридинг, который очень обрадовался. И тому, что ректор проявил интерес к моему исследованию, и нашему знакомству, и вообще бодрому продвижению моих дел. Когда очередной распустившийся Мак попытался в меня плюнуть, преподаватель так и вовсе пришёл в восторг.

Кас в нашей терминологии откровенно потерялся, поэтому, вежливо попрощавшись, ушёл первым. Вот только стоило ректору покинуть оранжерею, как довольный профессор Бридинг кардинально сменил тему:

– Всё-таки отличный выбор темы для курсовой, – подмигнул он мне. – Даже наш лорд ректор заинтересовался, а это дорогого стоит.

– Только, пожалуйста, не говорите никому! – взмолилась я, поняв, что с преподавателя станется начать хвастаться на каждом углу.

25

– Почему? – искренне изумился профессор.

– Да как бы, – замялась я, не зная, как корректней выразиться. – Я пока ничего не сделала толком, а уже внимание ректора. Ещё скажут, что я не сама всего добилась, а с чужой помощью.

Преподаватель с минуту смотрел на меня скептично, словно надеялся, что я передумаю. Но в итоге сдался и заверил:

– Просьбу я, конечно, твою уважу.

Однако наивно с моей стороны было думать, что я отделаюсь без нравоучений.

– Вот только послушай, что я хочу тебе сказать, – продолжил преподаватель, и я исключительно из вежливости не закатила глаза. – Знакомство и контакт с таким артефактором, как принц Каспиан, в будущем тебе будет намного полезней, чем мнение завистников. Если кто-то захочет принизить твой талант, он найдёт, к чему прицепиться. Скажут, что профессор помогал или что тебе просто повезло. Или что с таким даром как у тебя любой бы смог вырастить Безвременник. Вот только вряд ли эти люди сами хоть чего-нибудь добьются в жизни, да и из твоей скоро уйдут. Я бы не стал обращать на них внимание.

Мнение оказалось довольно неожиданным, но сейчас я почему-то не могла его оценить. Преувеличивает профессор или вкладывает в слова нечто очень личное, что мне не особо пригодится, пока рассудить не получалось. Поэтому, поблагодарив, я решила поразмыслить над этим как-нибудь потом.

Правда, потом никак не наступало, потому что пришла пора подготовки к экзаменам. Да и работа с цветами перешла в другую – боле замороченную – стадию. Хотя во многом стало проще из-за сделанных для меня артефактов – я уже не бегала в оранжерею ночами. Но всё равно пришлось попотеть, потому что начался самый тяжёлый этап скрещивания. Кас иногда приходил по вечерам, но я была так занята, что мы лишь целомудренно разговаривали. Как мне казалось, ни о чём, но ректора устраивало, а мне не мешало.

Тем удивительнее в этой кутерьме было увидеть, как неспешно, прижимая что-то к груди, на лекцию вплывает Эмма. Пользуясь тем, что это последняя лекция перед экзаменом, все задавали вопросы, а она сидела одухотворённая и смотрела куда-то вдаль. Рядом со мной сидела, так что чувствовала я себя особенно неуютно.

Естественно, стоило паре закончится, как любопытные тут же подскочили к девушке узнать причину столь странного поведения. Правда, Фанни начала издалека:

– Что это у тебя?

– Артефакт для искусственного освещения, – воодушевлённо ответила Эмма. – Можно задать время и яркость. Идеален для теплицы.