Я судорожно выдохнула. Не хотелось думать о том, что он стал ужином для этих монстров, но, судя по всему, так и было. Это слишком высокая цена за желание обладать мной, слишком. Ярат не должен её платить. Он был наследником, готовился принять корону с детства. Аверос так просто не простит мне этого. Сейчас складывается так, что Максимилиану действительно лучше выбрать Айрис, а не меня, тем самым успокоив гнев аверосцев и его величества Фауджи. Вот только что в этом случае станет с Бриолем?

Я прикрыла глаза, пытаясь отпустить излишнюю тревогу. Макс точно не отвернётся от меня, если его чувства настолько же сильны, как мои, он всегда будет защищать.

– Илиас готовит процедуру передачи тела, – поделилась Илона, – ему удалось уничтожить письмо её величества, что нашлось в кармане плаща… Купава, свидетелей не так много, я тебя умоляю молчать о причастности вдовствующей королевы Элении.

– Понимаю, – кивнула я. – Но Ярат ведь мог с кем-то поделиться планами, поэтому не уверена, что всё удастся сохранить в тайне. В любом случае, я буду сдержана в своих речах.

– Благодарю. О большем просить и не смею, – Илона склонила голову. – Тогда до свидания, ваше высочество. Отдыхайте.

Девушка вышла, а я ещё минут десять обдумывала её слова, пока не заснула. Сразу по пробуждении меня заключили в объятия – не простые, а гномьи.

– Драгоценность моя! – расцеловала меня бабуля. – Как я за тебя волновалась! Страсти-то какие творятся… жуть! Я уже была в Прагме, когда из Энибургского дворца мне пришло известие о твоём состоянии. Я сразу же помчалась к тебе. Успела до твоего пробуждения, моё золото. Впрочем, это немудрено: уже вечереет.

Я оглянулась на шторы, плотно закрытые, за ними ничего не видно. И вновь посмотрела на бабушку. Её глаза не могли скрыть то, что пыталась спрятать добродушная улыбка – тревогу.

– Всё хорошо. Всё позади, – ответила я. – Но это действительно было… пугающе.

– Моя ты драгоценность, – ласково погладила меня по голове бабуля. – Как я тебя оставила, так произошло что-то ужасное. Больше не покину тебя! Переселюсь в Энибург и стану ходить по пятам. Пусть считают меня сумасшедшей, зато внучку сберегу.

Я вымученно улыбнулась. Заметила на тумбочке письмо и потянулась к нему – из заповедника, от магистра Лестри: он извещал о стабильном состоянии Синеглазки. Она обездвижена и погружена в целебный кокон на сутки, чтобы восстановить её энергетические потоки и резерв, поэтому забрать её получится только завтра. Но хотя бы она в порядке – это уже огромная радость.

– С Синеглазкой всё хорошо, – прокомментировала я под любопытным взглядом бабушки и отложила письмо, посмотрев на дверь в смежную комнату. – Максимилиан…

– Насколько мне известно, с ним тоже всё хорошо, более того – у твоего жениха удивительно крепкое здоровье, его раны затягиваются буквально на глазах.

Я грустно улыбнулась, не став обсуждать с бабулей драконистость Владыки. Конечно, я уже понимала, что она в курсе, но всё равно было неловко от этой темы.

Бабушка несколько секунд наблюдала, как я гипнотизирую взглядом дверь, а потом вздохнула и поднялась.

– Ладно уж, беги к своему Максимилиану, только… не позволяй ему слишком многое.

– Бабушка, он же болен! – возмутилась я.

– Знаю я этим молодых, влюблённых и… больных, – едко протянула она и вышла.

Сбегав в уборную, я вернулась и буквально ворвалась в смежные покои. Макс уже не лежал, а стоял у окна и пил какой-то напиток, периодически морщась – судя по всему, горькое лекарство. Увидев меня, он улыбнулся, отставил стакан и раскинул руки в стороны. Повторного приглашения было не нужно – я буквально впечаталась в мужчину с разбега, отчего Владыка тихо застонал.

– Прости, прости, – тут же начала шептать и ощупывать руками торс мужчины – под свободной рубашкой невозможно было что-то увидеть, но я рассчитывала почувствовать бинты. – Очень больно?

– Невыносимо, – сглотнув, отозвался Владыка. – Но можешь продолжать… Я не против.

Вспыхнув, я отскочила, ужасно смутившись. Вот права была бабушка насчёт некоторых, определённо права. Я прищурилась и сложила руки на груди, но долго не выдержала и вновь уткнулась носом в грудь Максимилиана. М-да, разница в росте у нас колоссальная… надеюсь, мои данные не повлияют на наших детей и сын не родится гномом. Впрочем, восьмая часть гномьей крови у него всё-таки будет.

Хоть бы это проявилось не в упрямстве! Пусть уж лучше рост!

Я отметила, что рана на щеке, на которую ещё утром были наложены бинты, больше не кровоточит – от неё осталась одна-единственная светлая полоска. Макс потянулся к столику, на котором я ранее не заметила бархатную коробочку, раскрыл её и извлёк уже знакомое кольцо.

– Что ж, попытка номер два, – усмехнулся монарх, – надеюсь, третья не потребуется. Купава Даорг, самая невозможная гномка из всех, кого я знаю, согласна ли ты стать моей женой, матерью моих детей и принять мой огонь?