— Не убивайте! — верещит он. — Я не знал, что Инга настолько ебанутая. Я могу деньги вернуть, которые за неё получил. Только я уже проиграл половину!

Писклявый голос режет слух, да и смотреть на кривляния пацана просто противно. Главное, теперь уверен, что это тот, кто мне нужен, поэтому наношу прямой короткий удар, тщательно рассчитав силу. Олег тут же теряет сознание, но при этом продолжает дышать, что же, анестезию подобрал правильно, теперь пациент готов к транспортировке.

Взваливаю слизняка на плечо и направляюсь на выход. Удивительно, но никто и слова не говорит, не интересуется, жив ли товарищ и куда я его вообще забираю. Удивительное людское безразличие и чёрствость, да хранит сатана таких недочеловеков! Эти отбросы даже смотреть на меня боятся и старательно отводят глаза.

Ну что же, я добыл языка, осталось его разговорить. А ещё сделать так, чтобы моя неистовая фурия своими элегантными ручками не вырвала ему сердце за то, что он с ней сотворил. Думаю, это будет самым сложным во всём! Главное, успеть узнать, где могут держать мою крестницу!

Ася

Когда Давид возвращается с перекинутым через плечо слабо постанывающим телом Олега, не могу сдержать злобного крика. Вот этот урод, который продал меня на потеху похотливым извращенцам. Едва Монстр разблокирует замки в авто, тут же выскакиваю наружу.

— Ася, успокойся! — удивительно спокойно заявляет бывший, видя моё состояние. — Обещаю, потом ты сама решишь его судьбу. Но сейчас мне нужно спасти Дашку.

Не знаю почему, но ровный голос Монстра, его уверенность и сила, которые ощущаются в каждом движении и слове, действуют на меня, словно успокоительное. Рядом с ним я вновь становлюсь слабой девушкой, а не бабой с яйцами.

Транспортировка мудака Олежки, не слишком заботливо и аккуратно сброшенного в багажник, занимает немного времени. Я уже не спрашиваю и Давида, куда мы едем и что он задумал, просто нахожусь рядом, ловя каждое мгновение, проживая его здесь и сейчас. В эту секунду у меня такое ощущение, что не было тех лет разлуки, но это не так…

Кажется, пришло время наконец-то поговорить. Я должна узнать, почему Монстр инсценировал свою гибель, как жил всё это время без меня, не женился ли? При последней мысли внутри вдруг вспыхивает ревность, глупая и иррациональная, ведь понятно, что Давид все эти годы не в монастыре провёл. Но когда представляю себе, как мой мужчина говорит слова любви другой, убирает заботливо волосы с её лица во сне. Р-р-р-р-р, я готова рычать от бешенства.

Давид кидает на меня косой взгляд, будто чувствуя перемену настроения. Он, как барометр, всегда угадывал, когда грянет буря.

— Так, сразу говори, чего надумала, я же по лицу вижу, Ась!

— Ты женат, Монстр? — интересуюсь тоном следователя на допросе.

Мужчина даже притормаживает и разом поворачивается ко мне, на его обычно бесстрастном лице появляются признаки бури: глаза темнеют, а на скулах проступают желваки. Да, наши с ним характеры похожи… Какие безумные шторма случались, когда сталкивались наши циклоны. Но тем слаще и глубже были периоды затишья.

— Хватит называть меня монстром, заноза! — угрожающе урчит он хищником, который готовится к атаке. — И нет, я не женат!

Не получается сдержать победной, довольной улыбки.

— Кошка дикая… — обречённо выдыхает мужчина. — За это я тебя и люблю.

Это признание будто само срывается с губ бывшего, и он сразу же замыкается, отворачиваясь от меня, но я вздрагиваю от того, как звучит эта фраза. В ней столько огня, боли, нежности, злости, страха и недоверия, словно Давид признался не в любви, а в том, что ненавидит. Хотя сейчас слишком сложно разобраться, что мы чувствуем друг к другу.

— Приехали! — вдруг коротко объявляет мужчина, останавливаясь среди какого-то полуразрушенного гаражного кооператива, который выглядит так, словно здесь татаро-монгольское иго прошло. Но тот бокс, возле которого затормозили, кажется вполне новым и более массивным, чем обветшалые коллеги.

— Где мы?

— Не переживай, это надёжное место. Здесь нам никто не помешает! Людей здесь почти не бывает!

— Ты хочешь убить Олега и здесь спрятать?

Мне действительно становится не по себе. Одно дело мстительно мечтать, что сделала бы с предателем, который продал в бордель, но другое — стать свидетельницей его кончины.

— Убивать я его не буду, по крайней мере, пока! Пусть отдохнёт в подвале. Если поможет найти Дашку, то оставлю в живых!