Огромные лапищи пропускают между пальцев мои пряди, а затем сжимают их в кулак, беря полный контроль над моим поворотом головы. Монстр углубляет поцелуй, переплетая наши языки и вдыхая стоны. Трусь о его вздыбленную ширинку обнажённым лобком и мокрыми складочками, размазывая смазку по грубой ткани. От этого трения между ног становится нестерпимо жарко и щекотно, словно внутри вспыхивают искры бенгальских огней.

Бывший чуть отстраняет меня, не разрывая при этом поцелуя, и слышится тихое жужжание молнии его ширинки, которое звучит для меня как самая сладкая музыка. Я уже не могу терпеть, настолько велико желание ощутить Давида внутри, почувствовать горячую тяжёлую наполненность, переходящую в жаркий взрыв, становящуюся затем ярчайшей вспышкой оргазма.

Насаживаюсь на каменный горячий член, откидывая голову назад и вскрикивая от удовольствия. Жаркие сухие губы Давида находят мой сосок и берут его в плен. Двигаю бёдрами, поскуливаю и всхлипываю, плавлюсь и взлетаю, схожу с ума и возношусь на самую вершину удовольствия.

Оргазм накрывает меня внезапно, почти сразу и без предупреждения. Вцепляюсь ногтями в сидение, царапаю подголовник, плечи Давида, собственное бедро, не ощущая боли. Монстр рычит, прижимает меня ближе, вбиваясь последний раз, и останавливается. Дышим с ним тяжело и сдавленно, утопаем в оглушительном биении сердец.

Как мы жили все эти годы друг без друга?

Монстр

Ася чуть ли не мурчит довольной кошкой. Кошусь на неё незаметно и любуюсь: платье подобрал точно по точёной фигурке, — сидит на ней, как вторая кожа; на припухших от моих жадных поцелуев губах бродит загадочная полуулыбка; глаза блестят, а в их глубине отражается свет пролетающих мимо фонарей.

— Приехали. Это здесь! — вдруг сообщает бывшая, прерывая моё созерцание и восхищение.

Девчонка зябко передёргивает плечами, хотя в машине тепло, но она явно взволнована. Смотрю на игорный притон, где по идее должен оказаться её мудачистый женишок, продавший мою красавицу в блядушник. Я просто горю желанием пообщаться с ним. Главное, не увлечься, ведь этот Олежек ещё нужен мне живым.

В принципе, я знаком с подобными заведениями, приходилось бывать пару раз, — ничего интересного, обычное подпольное казино для лохов, с которых просто хитро выдаивают бабки. Но тут каждый выбирает, кем ему быть по жизни: слабаком, ставящим последнее на краплёную карту, или тем, кто получает часть бабок этих горе-игроков. Я, естественно, отношусь к последнему типу.

— Я с тобой! —решительно заявляет храбрая малышка и уже пытается выбраться из машины.

— Только этого не хватало! Мало тебе приключений? Лучше скажи, как твой ненаглядный выглядит!

— Как последний гондон! Ладно, русые волосы, худощавый, нос прямой, глаза хитрые!

Ну что же, очень информативно, хотя лучше и не опишешь. Всё равно не надеялся на словесный портрет. Сам найду.

— Сиди здесь! — ещё раз строго повторяю нахохлившейся девчонке, да ещё и дверцы блокирую, чтобы точно никуда не делась, а то знаю я её.

Охранник на входе преграждает мне дорогу, заливая, что это заведение только для клиентов с картой гостя. Приходится опустить в его карман зелёную купюру с портретом президента Америки, которая точно является лучшей клубной картой. После непродолжительного размышления засовываю ещё одну бумажку, — сегодня я намерен пошуметь в этой дыре.

В тёмном накуренном зале, в который попадаю сразу, пройдя бронированную дверь, полно отморозков разной степени подпития. Кто-то режется в игровые автоматы, другие мучают рулетку, компания в углу напряжённо смотрит на покерный стол. У меня особо нет времени выискивать жениха Инги, поэтому наношу превентивный удар.

— Эй, мудачьё, кто из вас продал больную на всю голову бабу в блядушник на Октябрьской? Она клиенту член откусила! — рявкаю на весь зал так, что все тут же замолкают.

На меня смотрят с недоверием, с раздражением, с грязной ухмылкой, а вот нескладный тип за покерным столом отводит взгляд, а затем медленно поднимается и направляется в туалет. Ну вот и он, мальчик-зайчик, продающий хороших девочек плохим дяденькам. Сейчас я этому зайчику надеру уши и отрежу нахуй хвостик! Кровь приливает к голове, но заставляю себя успокоиться и движусь в мужскую комнату.

Как и следовало ожидать, парень сныкался в кабинке, но я чувствую вонь его страха и слышу, как стучат зубы. С ноги выношу хлипкую дверцу так, что она буквально влетает в кабинку, придавливая слизняка.

— Ну, здравствуй, Олег! — с радостной улыбкой произношу я.

Кажется, надо поаккуратней с этим впечатлительным зайчиком, — он сейчас или в штаны наложит, или от разрыва сердца откинется. Ни то, ни другое мне совершенно не подходит.