Я видела в отражении, как он, поймав мой взгляд, начал медленно склоняться к моей шее. И в следующее мгновение ощутила жар его прерывистого дыхания на своей коже. Как раз в том месте, где огнем горела его метка.

— Интересно как ты ее получила?

Близость Вальтерона, его прикосновения, шепот и огонь в глазах вызвали внутри меня такую бурю ощущений и затуманили сознание до такой степени, что я не сразу уловила смысл его слов.

А когда уловила...

Обида и возмущение волной цунами поднялись в душе. Сбросив наваждение, я вырвалась из крепких объятий дракона, отскочила на пару шагов и, развернувшись, вопросила:

— Вы на что намекаете?

— Я не намекаю, а спрашиваю. Откуда у тебя метка? Моя метка.

Значит, мне не почудилось, и он действительно во всем обвинял меня.

«Вот же хам! Пусть и красивый!»

— Раз это ваша драконья метка, то вы и ответьте, откуда она взялась. Лично я никаких меток незнакомым мужчинам не ставила, — заявила я, скрестив руки на груди и воинственно задрав подбородок.

«Так тебе! Посмотрим, что ты на это скажешь!»

— Ты хоть понимаешь, что означает метка истинности? — как ни в чем не бывало продолжил допытываться Вальтерон.

— Неприятности, — честно призналась я.

Ну а как иначе? Пока ничего кроме неприятностей эта штука на моей коже не принесла. Сначала меня как овцу на закланье притащили к дракону, а потом меня же назвали мошенницей. Еще и кожа чешется так, что хоть на стенку лезь. Кроме того, понятие истинной казалось мне весьма туманным и слишком непредсказуемым, чтобы я ему обрадовалась.

Говорила мне мамочка: «Не доверяй драконам, блага предлагающим».

Об их хитрости, жадности и высокомерии ходили легенды. Именно поэтому я не собиралась радоваться новому статусу, как и притягательному мужчине в качестве истинного.

— То есть ты не рада? — недоверчиво уточнил Вальтерон, продолжая буравить меня странным взглядом.

Неужели обиделся? Ожидал, что я начну рыдать от счастья и побегу заказывать свадебное платье и составлять список гостей? Не на ту напал! Я свободный блогер!

— Вы, кстати, тоже не выглядите радостным, — заметила я.

— Никогда не хотел иметь истинную, — внезапно признался он.

— Никогда не хотела стать чей-то истинной, — отозвалась я.

Мы внимательно посмотрели друг другу в глаза, словно пытались понять, союзник перед нами или нет. Можно ли доверять или не стоит?

— Эта штука ведь не обязательна? — Я коснулась зудящего места на шее и с трудом сдержалась, чтобы вновь его не почесать. — Ее можно как-нибудь отменить? Стереть? Замазать? Убрать? Перенести на другую несчастную?

Варианты я предложила самые разные. Сама не думала, что способна разом столько придумать.

— Перенести не получится, метка твоя. Стереть тоже не удастся. Сейчас главное не закрепить связь, иначе после пути назад уже не будет.

— А как эта связь закрепляется?

— Весьма традиционно, — сухо ответил Вальтерон.

Я молчала, ожидая продолжения. А он молчал, ожидая, когда я догадаюсь. Однако у меня никак не получалось. Сложно ясно мыслить, стоя полуобнаженной под буквально пожирающим взглядом зеленых глаз.

Молчание становилось все более красноречивым. Щеки зарделись от смущения и стыда. Ну а потом до меня, как говорится, начало доходить. Щеки уже не просто покраснели, они запылали. Я вся горела от стыда и странного томительного желания вот прямо сейчас, в этот момент упасть на огромную кровать и заняться закреплением метки.

— Вы вы за кого меня принимаете? — прохрипела я, отчаянно пытаясь прогнать из головы греховные образы, в которых зеленоглазый шатен играл главную и весьма пикантную роль. — Я порядочная девушка!

— Ты уже говорила, — заметил он.

— Повторяю, чтобы вы не забыли и перестали предлагать мне... вот такое...

— Какое?

— Неприличное! — рявкнула я. — Ничего закреплять с вами я не буду. И истинность мне ваша не нужна, как и подачки! Забирайте ваши наряды! Я сейчас же съезжаю из вашего логова разврата!

Не теряя времени даром, я схватила Мотти, прижала его к себе и...

— Стоять! — тихо, но таким тоном, ослушаться которого казалось невозможным, велел Вальтерон.

Я послушно застыла, хлопая ресницами и чувствуя себя при этом полной дурой.

— Никуда ты не поедешь. По крайней мере, пока я не пойму, что с тобой делать.

— Вы не имеете никакого права удерживать меня здесь! — тут же возмутилась я. — Я буду буду... кричать!

— Кричи, — равнодушно отмахнулся он. — Тут все амулетами скрыто. Никто тебя не услышит.

— И часто вы запираете непокорных девушек? — прищурилась я. — Может, вы извращенец? Заманиваете красивых юных девиц в свое логово, поете сказки об истинности, а потом пользуетесь их доверчивостью?

Фантазия разыгралась не на шутку. Сама от себя такого не ожидала.