Антон удивлённо и тихо рассмеялся, а затем продолжил полушёпотом и голос его от этого становился ещё ниже и роскошнее, как из рекламы чего-то очень мужского, дорогого и уникального.

–Ты слушаешь Цоя, читаешь умные книги. Кто ты, девочка?!! С какой планеты прилетела? —жестикулируя ладонями, словно обращаясь к планетам в космосе. Ему явно нравились мои слова. Я с грустью убрала свою руку, с его колена.

– Не знаю. Может, с Марса? -и чуть приподняла уголки губ в спокойной улыбке.

– Скорее с Венеры, женщины оттуда.

Он сказал «женщина». Неужели он видит её во мне? В это сложно поверить, хотя я точно не мужчина. А как ещё он должен был сказать?

–Просто моя жизнь, не совсем обычная, может, поэтому, —серьёзно и вдумчиво произнесла я, подстраиваясь под его тон.

–Ты удивительная. Поверь мне!

–Спасибо. Я верю тебе.

Он одобрительно кивнул.

–А Виктор Цой-легенда на все времена. Песни моей юности. Мне было 20, когда вышел этот альбом. Нажав на кнопку плей, взял один наушник, другой оставляя для меня.

Так, мы просидели всю дорогу вместе, слушая «Чёрный альбом». Спать не хотелось.

Наконец, я узнала, сколько ему лет, если альбом вышел в 1990 году, значит, Антону сейчас 34. Эта цифра не пугала меня, хотя думала, что ему не больше тридцати.

Мы несколько раз выходили размяться, подышать, и каждый раз он возвращался ко мне.

«Звезда по имени солнца», сменила «Чёрный альбом» и так по кругу.

Глава 12. Антон

Отвечая на письма, за ноутбуком, я отвлёкся и снова окунулся в воспоминания.

Лучшее решение за последние месяцы, приехать сюда и прожить маленькую жизнь в этом путешествии. Да это не Рим или Париж, но уже что-то, что возможно в нашей реальности. Я и не думал, что будет так близко, честно и ярко.

Но как раскалывается голова, ноги гудят, вчерашняя ночная прогулка была не на пользу. Бары, быстрая езда, даже старый добрый алкоголь, ничего не помогает, от последнего становится даже хуже. Только физическая изнуряющая нагрузка, ещё как-то приводит в тонус. Эта Чкаловская лестница меня доконала, поднимаясь и спускаясь по ней, порядок в мыслях так и не произошёл, а только вымотал.

Думал, она спит, когда вернулся, но заметил её на балконе, как белое облачко, упавшее с неба. Я всегда думал, что сильный и в нужный момент могу собраться, но, увы, не в этот раз.

Меня размазало от несправедливости того, что не могу жить открыто, не могу помочь той, которая нуждается, не могу проводить с ней много времени, не могу говорить больше положенного приличиями. А что я могу вообще тогда? Летать на вертолёте. Смешно. От своих мыслей не улетишь далеко.

Я не хочу ничего плохого, просто мечтаю заботиться о ней, быть рядом, если понадоблюсь, говорить с ней о том, что мне действительно важно, а не вести беседы из разряда привет-пока.

Я знал, где она живёт, с кем, в общих чертах без подробностей, всегда был в курсе, интересовался у Марии и Виктора, но никогда не мог что-то сделать для неё действительно значительное. Не имел на это право.

Впереди отпуск с детьми, они ждали его весь год, я должен ехать, там скажем детям о нашем разводе. Для Марка и Артура, не думаю, что сильно что-то поменяется, они уже взрослые и всё понимают, а вот Ваня расстроится, он ещё маленький, надеюсь, море поможет развеять грустные мысли.

Благодарен Вите за эти годы, пусть и без любви, но в чём-то точно счастливые, за детей и нашу большую семью. Я был нужен им и поэтому выкладывался максимально. Любая потребность, любой каприз исполнялись сразу

Но сейчас я этого не чувствую.

Я как выброшенный прозрачный пакет, взлетающий в воздух, или притоптанный грязными ботинками на обочине. Все видят, что пакет пуст, а значит бесполезен. Я на столько прост и понятен, что не вызываю интереса.

Под утро, когда я устал окончательно и слова в журнале стали сливаться в одно большое чёрное пятно, покинув лобби бар, я поднялся в номер. На диване спал Петя.

Приняв душ и переодевшись в пижаму, я приоткрыл дверь и заглянул к ней в комнату и впервые увидел её спящей, ей снился тревожный сон, складка на её маленьком лобике, выдавала напряжение. Ресницы вздрагивали. Пальцы рук, прижатые к груди, сжимали край одеяла, окутавшего девушку, как беззащитного младенца, с кончиков ног до подбородка. Мягкие морозно розовые губы, верхняя с очерченной галочкой и нижняя губа были одинаково пухлыми, удивительно симметричными и невозможно притягательными. От всего этого я окончательно поплыл. Хочу обнять, защитить от беспокойного сна, шептать успокаивающие нежные слова. С этими мыслями я провалился в сон за тонкой стеной комнаты.

Глава 13. Юля

После поездки Кадетовы уехали, как сказала тётя, всей семьёй на свою виллу в Италии.

Листва желтела, значит, и мне пора домой.

Люблю безмерно моих «москвичей», и эту, другую часть моей жизни.