Сон не приходил, пока на рассвете не щёлкнул магнитный замок входной двери и в номер не вернулся Антон. Где же он был всю ночь? В этих мыслях я заснула, а когда открыла глаза, настенные часы показывали без двадцати одиннадцать. Понимая, что на завтрак я опоздала, я начала ругать себя. Я помнила, что в 11:00 выезд домой, поэтому убежала в ванную умываться, одновременно натягивая джинсы.

С каких пор я стала такой растяпой и не завела будильник?

А это что за тарелочки на тумбочке у моей кровати?  Ммм. Пахнет ягодами.

Под фарфоровой крышечкой, в красивой глубокой тарелке йогурт со свежей земляникой, рядом на тарелке тосты с сыром и маслом. В заварнике тёплый чай. На блюдечке лимон, два кубика тростникового сахара.

Быстро перекусив, сожалея, что нет времени насладиться, понеслась в коридор, дожёвывая на ходу хлеб.

На парковке отеля все наши уже собрались и, как обычно, болтали о погоде и дальнейших планах.

–Юля, может, пересядешь к нам в машину? У нас места больше, полупустые едем – спросил Антон.

–Да, конечно, -я вообще не думала, хочу ли я чего-то, когда ко мне обращались взрослые, я просто всегда подчинялась, но сейчас понимала, что мне нравится быть в одной с ним машине.

Какой вкусный был завтрак, осознала, уже сидя в минивэне, на последнем ряду.

Мы погуляли по старинному Кремлю, на высокой горе, поднялись на его каменную стену, вид оттуда открывался феерический. Чувствуя себя птицей, я смотрела на реку, отражающую голубое небо с перистыми облаками, на золотые башенки церквей и зелёные холмы, и на малюсеньких людей, идущих по своим делам.

–Вот это вид, впечатляет, правда! —восторженно вздохнул Антон, внезапно оказавшийся рядом. Он всегда появлялся неожиданно и также исчезал.

–Нереально!

–Знаешь, что здесь классно делать? -он с любопытством ожидал мой ответ.

Я бы сказала, целоваться и прыгать вниз, в последний, так сказать, путь, но ответила:

–Наслаждаться видом.

–А вот и не угадала! Кричать! В небо! Когда совсем плохо, это спасает.

–В смысле? -обалдела я.-Здесь же люди.

–Тут почти никого нет, а потом, не всё ли равно, если кто-то услышит?! -Так, что?  Поорем? – и засмеялся, потирая руки.

–Только после тебя, —я не верила, что он решится на это.

–Как скажешь. И он вкусно закричал:

–Я люблю тебя-я-я-я! Жи-и-изнь! А-а-а-а-а-а-а-а! Свобода-а-а! Давай со мной!

И чуть не умерла от стыда и закричала, или запела громко:

–А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Не-е-е-е-ебо-о-о-о-о! Со-о-о-олнце-е-е! Облака-а-а-а! – почти строчка из песни Земфиры.

Антон подхватил и кричал, повторяя мои слова.

Я сняла шелковый платок, сдавливающий моё горло, просившее свободы, выпустила его из рук. Он падал вниз, но порыв ветра подхватил его и уносил в лазурное чистое небо эту райскую полосатую птичку.

Зачарованные красотой, мы замерли на высоте парящих свободных существ.

Проходившая внизу группа туристов из Китая помахала нам и похлопала, а наши соседи по путешествию Саша и Петя покрутили у виска и подошли к нам.

Я смеялась, раскинула руки в стороны и чувствовала себя синей птицей, несущей мою душу и разум, далеко ввысь.

–Антон, это так круто, такая свобода! -я улыбалась во все тридцать три зуба и прыгала на месте, голова слегка кружилась от лёгкости и высоты. Ветер раздувал мои волосы.

–|А я тебе говорил! И он снова крикнул: «Й юююююххууууу». -индейский клич.

–Вы с ума сошли? Вы чего кричите? —спросила Саша.

–А ты попробуй! —весело сказал взбудораженный и счастливый Антон.

–Чтобы меня в дурку забрали? Нет уж.

–Нас же не забрали.

–Это пока, —утешила Сашка и пошла дальше.

А вот Петя последовал нашему примеру и крикнул трижды:

– Спартак-чемпион! – потом засмеялся и догнал нас на лестнице.

–Могу я спросить? – мы спускались по лестнице, когда я решилась обратиться к Антону.

–О чём угодно. —ответил он, посмотрев на меня, снизу-вверх, так как стоял на несколько ступенек ниже меня.

–Какой твой любимый цвет?

–Серый. А что? —не задумываясь ответил он.

– Я думаю, по цвету, можно многое сказать о человеке.

– Расскажи, что ты поняла обо мне?

–Любитель серого уверен в себе, потому что это цвет спокойный и гармоничный, так как содержит в себе обе крайности: белый и чёрный. Ему не нужно самоутверждаться. Цвет сам по себе нейтральный, служит фоном для других людей. Мне нравится серый цвет.

– Интересно. А твой какой?

– Голубой. Раньше был чёрный. А сейчас почему-то захотелось сказать голубой.

– Дай-ка я тоже попробую, —он рассказывал, и мы спускались по ступенькам вниз.