Старик-дворник Семен сидел на бревне у стены, по-хозяйски щурясь на гостей из-под ладони, как будто они пришли не расспрашивать, а мешать ему работать. Рядом валялись пустые ведра и смотанные тряпки, а сам он выглядел так, будто был тут с самого рассвета. Выцветшая рубаха, грязная жилетка, сапоги грубой выделки... Пальцы неторопливо поигрывали маленьким ножиком, которым он что-то строгал, коротая время.

— Семен, это вы? — позвал Матвей, останавливаясь перед ним.

— Ага, я. А вы кто такие будете? — буркнул дворник, не поднимая глаз.

— Не морочь голову, Семен, — пробурчал Фирсанов, досадливо смахивая пылинку с рукава. — Говори все, как мне утром рассказывал, и мы уйдем.

Семен тяжело вздохнул, провел рукой по щетинистому подбородку:

— Ох, и страшный же он был. Как черт из огня выскочил. Я воду в него и плеснул с перепугу.

— Говорят, вы первый на месте были.

Старик медленно поднял голову и недовольно сощурился:

— Ну а то кто ж, барин? Я, значит, пришел тушить, думал — пожар, да. Вижу: дымок-то идет. А тут из дверей… — Семен картинно замолчал и вытаращил глаза, как на икону. — …Черт! Самый настоящий, барин! Вываливается, спотыкается, прямо на меня смотрит! А я, значит, был с полными ведрами, вот и окатил его всего. От души облил, чтоб не мучился.

— Черт, говоришь? — переспросил Матвей, приподняв бровь.

— Да кто ж еще! Черней ночи, дымом весь пропахший, глаза — огоньки. А потом… — Семен понизил голос и склонился ближе, как будто делился страшной тайной. — Заговорил он! Да не по-человечьи, а бурчал чего-то. Я чуть ведро не выронил.

— И что дальше? — терпеливо спросил Матвей, подавляя желание закатить глаза.

— А дальше очухался я. Смотрю — не черт вовсе, а человек! Только в таком виде, что и врагу не пожелаешь. Я его, значит, подхватил под мышки да к дороге потащил. Думаю, пусть там кто-то разбирается, а то еще сгинет у меня на глазах.

Старик умолк, откинувшись на бревно с видом человека, который только что совершил подвиг, достойный былинного героя. Фирсанов затоптался на месте, кряхтя и бросая взгляды на часы — ему явно не терпелось поскорее закончить разговор и уйти.

— Что он говорил, когда вы его нашли? — спросил Карелин, вглядываясь в лицо старика.

Семен вытер лицо рукавом и нерешительно ответил:

— Вот тут ерунда какая-то, барин. Он что-то бормотал о какой-то крале. Еще сказал найти даму и все повторял: вверх, вверх. Вздор всякий, ничего я не понял, о чем он толковал, — пробормотал он, опустив взгляд.

Матвей коротко кивнул старику на прощание, будто отметил его последние слова как нечто важное, и неспешно зашагал дальше. Фирсанов уже начинал переминаться с ноги на ногу, бросая на Карелина недовольные взгляды. Но Матвей словно не замечал этого. Он бродил по округе, то останавливался у лавок и домов, беседуя с хозяйками, то окликал ребятишек, что скакали по мостовой. Местные отвечали неохотно, косились с подозрением, но из этих отрывочных разговоров Карелин все же сумел вытянуть главное: неподалеку действовала шайка ссыльных, промышлявших чем попало у самой границы. Не исключено, что именно они имели отношение к поджогу.

Фирсанов нервничал все больше.

— Матвей Сергеевич, да мы уже, кажется, все узнали! — то и дело бурчал он. — Давайте уж... вернемся.

И когда даже самые терпеливые собеседники начали пожимать плечами, они вернулись к складу. Фирсанов тяжко выдохнул, явно радуясь, что это хождение по мукам наконец завершилось, но у брички их ждал Сергей Львович Мухин, заместитель представителя Русско-Китайского банка. Именно банк занимался снабжением итальянского экипажа на пути через Российскую империю, а бочки с бензином привезли на склад Мухина.

Сергей Львович был человеком средних лет, лицо его выглядело утомленным, но глаза сверкали живо, с хитринкой. Во всем его облике чувствовалось не то равнодушие, не то нарочитое презрение к внешней опрятности, как будто заботы и дела значили для него куда больше, чем безупречный вид.

— Сергей Львович, что же, у вас на складе и охраны не было? — заметил Карелин.

— Привезли бочки и бензин только вчера вечером, — начал Мухин, поправляя воротник. — Время было, знаете, позднее, не думали, что что-то случится. Охрану не успели поставить. Понадеялись на разъезды, они каждый вечер улицы патрулируют.