Я стояла в стороне, держа в руке бокал шампанского, которого так и не пригубила. На мне было строгое черное платье-футляр, каблуки, строгая прическа, сдержанный макияж, мне даже показалось утром, что я похудело, платье свободно село.

Хотела почувствовать себя красивой. Хотела, чтобы он увидел меня и улыбнулся той своей особенной улыбкой, которую я уже научилась узнавать. Но Марка все еще не было, и на сообщения он не отвечал. Хотела уже выйти и позвонить ему, могу это позволить, я его начальник.

А в семь вечера в зал вошли трое.

Первым шел пожилой высокий худощавый мужчина с седыми висками и острым, пронизывающим взглядом. Я сразу узнала его – Павел Андреевич Белова, владелец компании, тот самый легендарный «железный» Ветров, которого все боялись и уважали.

«Белова? У Марка такая же фамилия, он…» – подумала, но мысли тут же испарились.

Рядом с ним шел полный мужчина с лысиной и дорогим костюмом – видимо, новый инвестор. А за ними…

За ними шла высокая стройная блондинка в элегантном брючном костюме кремового цвета. Она держала под руку… Марка.

Марка. Моего Марка.

Он был в темно-синем костюме, идеально сидящем на его широких плечах. Выглядел уверенно, спокойно, по-хозяйски. Рука блондинки лежала на его руке по-хозяйски, будто имела на это полное право. Я сделала шаг вперед и замерла. Пальцы, сжимавшие бокал, стали ледяными. В ушах зазвенело.

На сцену вышел ведущий. Микрофон щелкнул.

– Дорогие коллеги! Сегодня особенный день. Позвольте представить вам нового генерального директора нашей компании – Марка Павловича Белова!

«Белова! Точно! Господи, как я раньше не догадалась!»

Зал взорвался аплодисментами. Марк вышел вперед. Улыбнулся, кивнул. Спокойно, уверенно, как человек, который всю жизнь знал, что будет стоять именно здесь.

– Также позвольте представить нового стратегического инвестора Эдуарда Валентиновича Старкова и его дочь Альбину Эдуардовну, которая займет одну из ключевых позиций в руководстве.

Блондинка улыбнулась и еще теснее прижалась к Марку. Я не слышала, что он говорил дальше. Слова тонули в шуме крови в ушах. Все встало на свои места.

Он не был простым сотрудником. Он был хозяином. Он знал все с самого начала. Он играл со мной.

Я была для него забавой. Трофеем. Толстой начальницей, которую можно было трахнуть в кабинете, в машине, в номере отеля, а потом вернуться к своей идеальной жизни и идеальной блондинке.

Меня предали. Снова. Как тогда, пять лет назад, когда я застукала жениха с секретаршей. Только теперь было больнее. Потому что я позволила себе поверить. Потому что я влюбилась.

Поставила бокал на ближайший стол так резко, что шампанское плеснуло через край. Развернулась, пошла к выходу. Прямо через зал. Мимо улыбающихся лиц, мимо аплодисментов, мимо человека, который только что разбил мне сердце.

Кто-то окликнул меня. Я не обернулась. Дошла до своего кабинета, закрыла дверь, села за стол, руки дрожали. Я не плакала. Не сейчас. Не здесь.

Взяла чистый лист бумаги. Написала заявление об увольнении по собственному желанию. Коротко, без эмоций. Поставила дату и подпись.

Оставила его посередине стола – чтобы сразу увидели. Взяла плащ, сумочку, выключила свет.

Перед тем, как выйти, я последний раз оглядела кабинет. Здесь я провела почти десять лет. Здесь я стала сильной. Здесь я научилась держать спину прямо, даже когда внутри все болело.

Вышла из кабинета и закрыла дверь тихо, без стука. В коридоре было пусто. Все были на фуршете. Я шла к лифту и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Не с треском, а тихо, как стекло, которое медленно покрывается трещинами.

«Ты снова поверила, Наташа. Снова позволила себе быть счастливой. Стала куклой в чужой игре».

Но я не сломаюсь. Я уже проходила через это. Я сильная. Я справлюсь. Только почему-то сейчас было так больно, что хотелось лечь прямо на холодный пол коридора и не вставать.

Вышла из здания, вечерний воздух ударил в лицо. Я шла к своей машине и повторяла про себя как молитву:

– Я справлюсь. Я справлюсь. Я справлюсь.

Но горячие, злые, молчаливые слезы все равно потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть текут. Я уже привыкла.

Глава 13

Прошло двадцать дней.

Двадцать проклятых дней, в течение которых я превратился из уверенного в себе мужчины в одержимого, потерянного человека, который не спит ночами и готов перевернуть весь город, лишь бы найти ее.

Натальи не было.

Она просто оставила заявление на увольнение по собственному желанию на столе в день собрания и исчезла. Даже не оставила записки, просто испарилась. Телефон был выключен, все сообщения, которые я отправлял, оставались непрочитанными. Пока однажды вечером не пришло одно-единственное: