Из машины, в которой грохочут басы, вываливаются трое парней. Мне тут же хочется отпрянуть от окна, и поскорее. В одном из них я узнаю того худощавого брюнета, что размахивал вчера передо мной своим членом. Фу. Благо сейчас он не расхаживает по улице в чем мать родила. Хоть бы с ним вообще никогда не пересекаться. Надеюсь, этот урод не обладает фотографической памятью на лица. Еще от него мне не хватало усмешек в спину. А вот из второй машины выходит Горин. И желание отодвинуться

поскорее от окна сменяется таким тянущим ощущением в груди. Я не могу удержаться от того, чтобы не уставиться на Тимура через дребезжащие стекла. Одетый снова во все черное – худи, джинсы, кожаную куртку, – он чуть ли не сливается со своим внедорожником. Его спасают лишь белоснежные кроссовки.

– Так это Горин и компания, – усмехается Соня.

– Понятно… – отстраненно произношу я, нервно поерзав на вибрирующем от басов подоконнике.

– Эх, мне бы такую машину. Не хочу ездить на маршрутках, – вдруг тоскливо тянет Соня.

– Нужны родители-бизнесмены, – по-прежнему безучастно отвечаю я, потому что мой взгляд не отрывается от Горина.

Смотрю, как он подходит к своим пацанам и обменивается с каждым крепким рукопожатием.

– Или удачно выйти замуж, – продолжает мечтать Трофимова. – И вообще, мне кажется…

Сонькин щебет затихает в моей голове. Чем дольше я слежу за Гориным, тем сильнее отстраняюсь вообще от всех звуков: шума в коридоре, хлопков дверей, чьего-то гогота.

Я концентрируюсь лишь на одном. Сама не понимаю зачем, я ловлю взглядом каждое движение Тимура. Словно отключившись от мира, наблюдаю, как он вальяжно усаживается на капот своей модной тачки и достает из кармана куртки телефон. Его друзья ведут какую-то оживленную беседу рядом, а Тимур просто утыкается носом в экран мобильного. Он почти никак не реагирует на своих друзей, лишь изредка кому-то из них отвечает, не отвлекаясь от телефона. Из окна второго этажа мне не видно, что рассматривает на экране Горин, но все, чего я бы хотела, – лишь бы только

не уведомления о лайках. И, возможно, я слишком громко об этом думаю.

Тимур, сощурившись, вдруг поднимает лицо к солнечным лучам. Ладонью он обхватывает свою шею. Сжимает пальцами, ведет их вверх по бритому затылку и снова опускает к шее, массируя ее. А через секунду он распахивает глаза. Его взгляд останавливается ровно на уровне окна, где на подоконнике восседаем мы с Соней, и я все это время бесстыже пялюсь на Горина.

И он замечает это. Медленно убирает руку с шеи и ловит мой взгляд. Несколько секунд мы смотрим друг на друга через окно второго этажа, а потом губ Тимура касается усмешка. Едкая и глумливая. Мгновенно по моим щекам расплывается жар, ладони становятся влажными. Тряхнув волосами, я сразу же отворачиваюсь. Смотрю теперь на Соню, которая что-то тараторит, а я вообще не улавливаю, что именно. У меня в груди бешено барабанит сердце. Я слышу только его стук, не совпадающий с движением губ подруги. А мои пальцы готовы сломать плитку шоколада, которую я все еще держу в руках.

Боже! Теперь Горин точно может подумать, что я его сталкер: раздевалка, лайк, рассматривание его в окне. Так и хочется стукнуть себя по лбу. Но я лишь пытаюсь вслушаться в Сонину болтовню. Она все еще что-то говорит. Насильно концентрируюсь на ее щебетании, активном жестикулировании, а не на вопросе, мигающем в моей голове: продолжает ли Горин смотреть на меня?

– Кстати, а что там находится, по тому неправильному адресу? – неожиданно спрашивает Соня.

Теперь я играю в гляделки с Трофимовой. И, судя по испытывающему взгляду, она очень ждет моего ответа. А я хлопаю ресницами в замешательстве.

Говорить правду или?.. Но спасает звонок на пару. С облегчением перевожу дыхание, когда Софа переключается на появившегося в коридоре преподавателя.

– Ладно, потом договорим, – говорит она, слезая с подоконника.

А я киваю и тоже следую за ней. Правда, если Трофимова уверенно и не оглядываясь спешит по коридору к аудитории, то я не выдерживаю. Прежде чем уйти, снова бросаю взгляд в окно. Никого. Ни грохочущей музыки, ни веселой компании парней, ни Тимура. На парковке только две машины. Неожиданно меня настигает неприятное покалывание между ребер. Но еще несколько секунд смотрю на черный, блестящий на солнце капот дорогой иномарки Горина.

Вздохнув, отворачиваюсь от окна. Я ничего не понимаю. Если у него есть все, зачем Тимуру ввязываться в какие-то бои, где друг другу лица всмятку разбивают? Лучше вообще все это забыть, как будто и не было. Не могу же я вечно мучить себя вопросами?

Но забыть не получается. Я делаю всего шаг в сторону аудитории. За ее дверью скрылись уже большинство моих одногруппников, в их числе и Соня. Всего шаг – и я никуда не иду. Застываю на месте с открытым ртом. Испуганно задерживаю дыхание.

Дорогу мне преграждает Тимур.

ГЛАВА 9

Мои ноги словно прирастают к полу. Сердце в груди уже не стучит – оно грохочет, долбя по ребрам. Тимур Горин напротив, всего в метре от меня в уже опустевшем коридоре. Стоит, спрятав ладони в карманы черных джинсов. Плечи расправлены, широкий подбородок вызывающе приподнят, пристальный взгляд направлен прямо в мои немигающие глаза.

– Зачетная киска, – вдруг усмехается Тимур. Одна секунда. Две секунды. Три секунды моего ту-

пого молчания. И еще несколько мгновений требуется мне, чтобы все же выдавить из себя сиплое и испуганное: