Но кое-что из произошедшего в раздевалке все равно мельтешит у меня в голове. И до самого вечера не отпускает. Так и вертится вопрос: он это был или нет? Если подумать, то какая мне разница? У богатых же свои развлечения. Но только то, что я видела там, на ринге… Разве можно это назвать развлечением? Тот парень лежал без движения и в крови. Может, он вообще… уже того…

От этой мысли меня передергивает. То место – сборище бешеных маргиналов. Что вообще там мог делать тот, чей папа – большая шишка? А что, если мне все же показалось? Можно же просто сделать татуировки, скопировав их из интернета. Вдруг это тот самый случай? Только вот почему-то образы Тимура и того зверя на ринге в моей голове совпадают.

И во мне крепнет глупое, спонтанное решение по возможности еще раз рассмотреть Горина со спины. От этой мысли у меня по коже сразу ползут мурашки, и я даже утыкаюсь носом в подушку. О чем я думаю! Не пойду же опять в мужскую раздевалку! Да и в универе пялиться на Горина – это не выход. Но моя рука нащупывает валяющийся в складках покрывала телефон. Ведь можно посмотреть на Тимура так, что он и не узнает об этом.

Страничка в социальных сетях. Она есть у него точно. Куда-то же он должен выкладывать фото с дорогими машинами и курортами. И, пока вбиваю в новостной группе нашего университета запрос «Тимур Горин», чувствую, как опять становятся горячими щеки. «Я просто успокою свою паранойю. Ничего такого», – уговариваю сама себя.

Как только нахожу в подписчиках группы Горина, на меня накатывают те же ощущения, что и сегодня в раздевалке: стыдно и горит где-то между ребер. Мне больше не лежится на подушке. Я сажусь на кровати, поджав колени к груди. Едкое чувство любопытства, смешанное со страхом, перевешивает.

А если вчера я видела, как Тимур Горин убил человека? Стала свидетелем убийства? И я даже не знаю, что хуже. Это или то, как мне завтра появиться в академии после выходки Полины? Но все равно решаюсь нажать на аккаунт Горина. Страница загружается

мгновенно, и я, затаив дыхание, уже скольжу взглядом по ее содержимому.

Я была права. Фото каких-то дорогих автомобилей, яхт, короткие видео из клубов. Правда, не из такого, в котором я была вчера. Но самого Горина почти нет на фото. А те, на которых есть, никаких ответов мне не дают. В основном на всех снимках он стоит вполоборота. И всегда в черных джинсах и черном худи, а на голову почти до самых бровей накинут капюшон.

Близко Тимур запечатлен на фото лишь единожды. Его глаза смотрят прямо из-под того же черного капюшона, а к приоткрытым губам поднесена зажженная сигарета. Она зажата длинными пальцами. И вся тыльная сторона ладони с выступающими костяшками забита татуировками. Горин смотрит с этого фото так, словно знает, зачем я пришла на его страницу.

Взгляд зелено-карих глаз словно спрашивает через экран: «Ну что? Нашла ответы на вопросы?» Закусываю нижнюю губу. Не нашла. Но не оставляю попыток. Касаюсь двумя пальцами дисплея, разводя их в стороны, собираясь увеличить часть фото с татуированными костяшками пальцев. А вдруг там видны какие-то следы от драк? Но долбаный старый телефон! Зависнув на секунду, он отвисает в самый неподходящий момент и вместо того, чтобы приблизить изображение, ставит лайк на фотографию.

У меня сердце ныряет в желудок, становясь холодным комком. Несколько секунд испуганно пялюсь на сердечко под постом, подсвеченное красным. Твою мать! В панике ударяю по экрану большим пальцем. Хочу отбить этот чертов лайк обратно, но мой смартфон виснет. Снова и снова тычу в экран:

– Ну давай, – прошу мобильный сдавленным шепотом.

И все становится еще хуже. Телефон отвисает и просто несколько раз повторяет процедуру «убрать – поставить – убрать лайк» подряд. Откидываю мобильный на кровать и накрываю его подушкой. Господи, я дура! У меня ведь на странице отображаются фамилия, имя и даже фото имеется. Я там с котом маминой подруги возле новогодней елки. Все, на что я могу надеяться, – это что Горину прилетают ежесекундно десятки лайков от поклонниц и мой он даже не заметит. А если он все-таки заметил?

Я издаю стон и падаю лицом в подушку. Боже, пошли мне простуду, чтобы я могла и дальше не вставать с кровати. Но слышу лишь голос мамы из глубины квартиры:

– Аня! Иди все-таки поешь!

ГЛАВА 8

Никакой простуды и даже легкого чиха. Утром следующего дня у меня нет ни малейшего повода, чтобы остаться дома. Разве что соврать и имитировать болезнь, но мама-то сегодня выходная. Поэтому порог академии я переступаю со жгучей потребностью в груди сбежать отсюда. У меня начинается не то мания величия, не то параноидальный приступ.

Что может так активно обсуждать стоящая у расписания группа незнакомых мне девчонок? А если меня? А вот компания старшекурсников, спускающихся по лестнице. Не просто так же они сейчас громко засмеялись, стоило мне только появиться на горизонте? Или парень в очках, что идет мне навстречу, глядя в телефон. Почему он так улыбается экрану? Может, Полина что-то скинула обо мне еще и в анонимный чат по типу «Подслушано в академии»?