– Святой?! Я?! – Костя вцепился в прутья решетки и затряс их с такой силой, что я забеспокоилась за сохранность его суставов. Однако сами решётки даже не дрогнули. – Лия, ты в своем уме?! Ты… Ты… Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты сделала меня невестой! МЕНЯ! НЕВЕСТОЙ! Так ещё не кого-то там со стороны, а буквально самого стрёмного медведя-переростка!

– Ой, да не ори ты! – произнесла я, сидя на койке в своей камере. Сложила руки на груди и старалась не зацепить своё новое платье об острые края металлической кровати. – Скажи лучше спасибо за то, что тебя не пустили на фарш прямо в коридоре. Кость, просто признай это! Тебя волокли как мешок с картошкой! И выглядел ты как подозрительный элемент в королевстве демонов, подлежащий немедленной утилизации. Если ты считаешь, что у нас были варианты получше, то так и быть. В следующий раз действовать будешь ты. Я же считаю, что выбила тебе лучшую страховку из возможных в этой ситуации, а именно – статус неприкосновенного гостя!

– Гостя-невесты! – чуть ли не плача, взвыл он. – Он меня рассматривал, Лия! Он меня за подбородок трогал! У него когти размером с мою голову! И это мохнатое чудо, по всей видимости, взвешивало за и против, что теперь я буду его ненаглядной суженной!

– Ну, зато ты ему понравился, – съязвила я, пожав плечами. – Ситуация диктует свои условия, Костя. Либо ты Святой в темнице, либо труп в канаве. Выбирай, что тебе больше по душе.

– Канаву! Я выбираю канаву! Сдохну как собака, но останусь мужиком!

– И это твоя благодарность?!

Мы орали друг на друга ещё минут пятнадцать, вспоминая все обиды, которые успели накопиться за последнее время. И моё похищение, и мои курортные условия, которыми я, не задумываясь, пожертвовала ради Кости, и даже его драные штаны, в которых он до сих пор сидел.

Наконец, когда запал злости иссяк, а горло начало саднить, мы оба обессиленно замолчали. Костя сполз по стене своей камеры и тоже сел на свою койку. А я подтянула колени к подбородку, прислонив голову к каменной стене.

Мы молчали, мысленно стараясь успокоиться и переварить события.

– Слушай, – наконец-то тихо начала я, смотря на силуэт парня. – В общем… Почему ты один? Где наша «сияющая» Фелисия? Где маг, герцог, принц или хотя бы посланные рыцари от королевства Каэлиндор? Разве не это было в издании романа, которое ты мне пересказывал?

Костя сначала отмахнулся, пробурчав что-то невнятное про «сложную ситуацию» и «психологическую травму» Фелисии, явно не желая давать конкретный ответ. Но я-то знала его слишком хорошо.

После серии наводящих вопросов картинка сложилась воедино.

И она мне не понравилась.

– То есть... – медленно начала я, поднимаясь со своего места. – Им просто плевать? Они даже не организовали поисковый отряд? Они хоть что-то начали делать?!

– Лия, там всё сложно... – начал было Костя, но я его перебила.

– Сложно?! Ох, ну конечно, сложно! А как иначе? Они просто расставили приоритеты и сделали выводы. Минус одна горничная? Пф! Наймём другую! Чтоб этих героев с их раздражающей Святой! Она мне ничего не сделала плохого, но я искренне её ненавижу!

– Лия…

– Нет, Костя! Даже не смей меня переубеждать в ином! Это ты нас затащил во дворец к этим «главным персонажам»! Хотя я была против. И ты же орал, что там безопасно, что там сюжет, что там наше светлое будущее! Более того, именно ты соблазнился на смазливое личико Фелисии и её магические спецэффекты! Ну а теперь? Доволен?!

– Лия… – вздохнул парень, даже не пытаясь отрицать.

– Мы для них всего лишь жалкая массовка, Костя, – злилась я, наворачивая круги вдоль своей камеры. – Декорации, которые не жалко потерять и выбросить. Надо было бежать от них в первый же день, а не играть в «свиту Святой»! Подружки?! О да! Конечно! Лучшие, мать вашу!

Я ждала, что он начнет защищаться, приводить аргументы про «безопасность стен», «волю автора» или про «правила этого мира». Но!..

Но Костя лишь сидел, уставившись в пол, а на его лице промелькнула грустная, вымученная усмешка.

– Ты права, – тихо и коротко сказал он. – Ты была абсолютно права, Лия. С самого начала. А я повел себя как последний идиот.

Такая неожиданная честность и полное признание своей вины выбили у меня почву из-под ног. Я замолчала, чувствуя, как злость сменяется какой-то тягучей усталостью. Я снова вернулась на свою койку, чувствуя себя уставшей, обиженной и лишённой всякого желания спорить.

– И как ты тут... эти две недели? – аккуратно спросил он, словно прощупывал почву, не злюсь ли я ещё.

– Притворялась Святой, – коротко призналась, смотря куда-то в пустоту. – Но тут мне уже жаловаться не на что. Я пила игристое винишко, ела вкуснейшие деликатесы, спала на шелках по восемь часов каждый день. Каждый день новые наряды, новые десерты, никакой заботы или головных проблем… Собиралась имитировать бурную деятельность лже-Святой до самой пенсии. Думала, если буду хорошо себя вести, вотрусь в доверие местным жителям, то Морган меня не тронет. А тут ты... весь в саже и с претензиями на спасение. Эх, а ведь жизнь только наладилась!