– Знаешь, может быть, ты даже прав, – согласно кивнула, после чего наконец-то встала в полный рост, выходя из кустарника роз. – Но всё же нет. Давай сюда ключи. Я сваливаю с вашего «сказочного праздника».

Костя обречённо вздохнул и также поднялся на ноги. Шагнул ко мне навстречу и начал копаться в своём набедренном мешке, который всегда носил сбоку, словно сумку. Со своего расстояния я заметила, что в основном парень хранил там какие-то орехи, сухофрукты и, кажется, конфеты. Этакая заначка на экстренный случай.

И где-то на самом дне, между печеньем и небольшой бутылочкой вина, звенели ключи от фермы Константина. Но не успел он до них толком дотянуться, как со стороны неожиданно прозвучало:

– Ты уходишь?!

Я и Костя резко обернулись в сторону звука. Рядом с тем кустом, под которым мы прятались, стояла Фелисия. Выражение лица девушки было удивлённым, обеспокоенным и слегка разочарованным, а в её ногах валялся букет роз, который она, по всей видимости, собирала, но выронила от удивления.

– Лия, прошу, скажи, что ты не уйдёшь! – тут же попросила девушка, быстро приблизившись и взяв меня за руки. – Мы же подруги. Что я буду делать без тебя?

Этот её щенячий взгляд… Её взгляд буквально давил на жалость, заставляя меня передумать и отменить своё решение. И всё же это удивительно. Мы же толком не общались. Даже после того, как я появилась во дворце, я просто молча прислуживала святой. Мы даже не разговаривали по душам.

Подруги? О нет. Ни в одном глазу.

Служанка и госпожа? Да, это уже больше похоже на правду.

К тому же у Фелисии было много последователей даже внутри дворца. Все служанки мечтали помогать ей и быть одной из тех, на кого пала благосклонность святой. А теперь, когда одна из них добровольно хочет выпрыгнуть из этого идеально стерильного мира, Фелисия обеспокоена.

Вон… Кажется, она даже плакать собирается.

– Эм… Фелисия, я просто… Думаю, что такие роскошные условия не для меня, – постаралась сохранять профессиональную улыбку. – Всё же я из простого народа, и мне лучше вернуться. Туда, где я и должна быть.

– Нет! Как же так? – ахнула девушка. Её губы начали дрожать, а глаза засверкали, словно звёзды, от непролитых слёз. – Как же мне переубедить тебя, Лия? Снаружи опасно. Прошу, останься подле меня. Я обязательно позабочусь о тебе.

– Ох, Ваше Святейшество, – неожиданно влез в разговор Костя, когда я подбирала слова, чтобы отказать девушке. – Как же нам быть? Ведь Лия совершенно обычный человек, и она не избалована дорогими яствами, драгоценностями или праздными нарядами. Вот мою подругу детства и тянет обратно в её привычную жизнь, хотя это и опасно. Что же теперь делать? Ах, не знаю…

Вы только гляньте на этот ходячий театр одного актёра! Он даже не поленился пустить по щеке одну мужскую скупую слезу для большей драматичности. Приложил руку к груди и демонстративно поджал нижнюю губу.

В стиле Станиславского хотелось крикнуть «Не верю!», но самое удивительное, что эту бюджетную актёрскую игру видела только я. Ведь Фелисия тут же с пониманием закивала головой, что бы это ни значило.

– Ах, вы совершенно правы, сэр Константин! – всплеснула та руками. – В таком случае мы обязаны научить Лию любить роскошь, чтобы она больше не хотела покинуть меня.

– Чего?.. – не выдержала я, переводя взгляд то на Костю, то на Фелисию.

Я их правильно услышала? «Научить любить роскошь»? Да тут как бы и учить не надо. Уже научена. Можно сказать, что у меня в этом с рождения высшее образование. Прям магистр наук. Только дайте много денег.

Но моё удивление словно никто и не заметил.

– Вы так мудры, Ваше Святейшество, – с серьёзным лицом произнёс Костя, согласно закивав. – Я бы никогда не додумался до этой мысли. Но как нам это провернуть?

Он ведь прямым текстом сейчас издевается над ней, верно? Я ведь не ошибаюсь? Стёб в чистом виде, а Фелисия и не замечает. Похоже, у святой имеются невидимые радужные очки, через которые всё в розовых тонах, а по небу бегают крылатые пони.

Подсознательно я всё ещё надеялась, что Фелисия его хотя бы одёрнет, но!..

– У меня есть гениальный план! – улыбнулась девушка. – Быстрее. Поспешим в мою комнату.

И не успела я опомниться, как эти двое потащили меня обратно ко дворцу.

Ох, не к добру…

***

Пытались ли меня услышать? Нет. Мой голос исчез в бесконечном шелесте платьев и звоне украшений, которые щедрая Фелисия доставала из своих шкафов. А всё для чего? Да всё просто. Чтобы нарядить меня, как новогоднюю ёлку.

Серьёзно, за всё то время, что я пребывала здесь, впервые удалось надеть столько драгоценностей. Они такие тяжёлые и увесистые, что с непривычки даже двигаться было затруднительно. Так ещё и эти платья, в которых верх был чрезмерно открыт и утянут, а низ чрезмерно прикрыт и утеплён.

Странные средневековые наряды, в которых сверху холодно, а снизу жарко. Но такова мода этого мира. О моих вкусах и предпочтениях, разумеется, никто не спрашивал.