Гравитация в лавке изменилась. Невидимая, колоссальная масса темной энергии обрушилась сверху на королевский патруль.

Шестеро элитных стражников в золотых доспехах одновременно рухнули на колени, пробивая наколенниками гнилые доски пола. Их копья со звоном покатились по полу. Они пытались встать, их лица исказились от натуги, но тьма давила их к земле, как насекомых.

Аэлион сопротивлялся дольше всех. Его белая магия вспыхнула щитом, но Раэлар лишь лениво повел кистью руки. Щит лопнул, как мыльный пузырь, и высокомерный принц с глухим стоном рухнул на оба колена, опираясь дрожащими руками о грязный пол прямо перед нашими ногами.

Его прекрасный белый камзол испачкался в саже. Его золотые глаза были полны абсолютного, животного ужаса.

— На колени перед своей владычицей, черви, — рыкнул Раэлар, и этот рык разорвал барабанные перепонки.

Он стоял над ними, как тёмный бог мщения, одной рукой продолжая крепко обнимать меня за талию.

— Раэлар... ты безумен... совет уничтожит тебя... — прохрипел Аэлион, пытаясь поднять голову, но невидимая сила вдавливала его подбородок в грудь.

— Пусть попробуют, — Раэлар склонился над братом. — Передай старейшинам следующее. Я отказываюсь от престола. Я клал на ваш совет, на ваш свет и на вашу принцессу Иллирию. Если она хочет замуж, пусть выходит за тебя.

Он резко дернул ворот моей рубашки в сторону, обнажая мою шею и плечо.

Аэлион скосил глаза и уставился на мою кожу. На шрам в виде полумесяца, пульсирующий темной эльфийской магией. На метку истинной пары, которую поставил Раэлар, метку, которая связывала наши души навечно.

Золотые глаза брата расширились до предела.

— Ты... ты отметил её символом... — прошептал он в священном ужасе. — Ты связал свою бессмертную душу с этой...

— С этой богиней, — отрезал Раэлар, и в его голосе прозвучала такая фанатичная, сумасшедшая гордость, что у меня перехватило дыхание. Слезы навернулись на глаза, но на этот раз — от абсолютного, сокрушительного счастья. — Она — моя истинная пара. Она — моя владычица. Она приняла мою тьму, она разорвала мою цепь, и она стоит больше, чем вся ваша жалкая эльфийская империя.

Он выпрямился, возвышаясь над стоящими на коленях эльфами.

— Вы пришли сюда, чтобы забрать меня домой? Оглянитесь, идиоты. Я уже дома. Это — моё королевство.

Раэлар сделал шаг вперёд, наступая сапогом на край белоснежного плаща Аэлиона.

— А теперь слушай мой первый и последний королевский указ, братец, — голос принца стал холодным, как лёд в самом сердце бездны. — Убирайтесь из моего города. Если я еще раз увижу хоть одного эльфа из совета ближе, чем в сотне миль от моей женщины, я лично приду в ваш Дворец Света и не оставлю от него камня на камне. Я залью ваши сады вашей же кровью. Я понятно объясняю?

Невидимый пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Аэлион смог судорожно кивнуть. Высокомерие выветрилось из него без остатка. Перед ним был не «исправившийся» мальчик, а хтонический монстр, обретший цель и истинную пару. Смертоносная комбинация.

— Вон, — тихо скомандовал Раэлар.

Гравитация вернулась в норму. Стражники, кряхтя и лязгая доспехами, вскочили на ноги. Аэлион подобрался, не смея даже отряхнуть перепачканные колени. Они пятились к выходу, не отворачивая лиц от пульсирующей тьмы Раэлара. Никто из них не произнес ни слова.

Как только они вывалились на улицу, Раэлар щелкнул пальцами, и остатки входной двери захлопнулись с такой силой, что косяк треснул. Сверху на него лег тройной слой темных, непроницаемых защитных контуров.

В лавке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.

Тьма вокруг Раэлара мгновенно втянулась обратно под кожу. Его плечи опустились, глаза снова стали мягкого, теплого фиалкового цвета. Он повернулся ко мне.

Я стояла, дрожа, вжимаясь в его огромную рубашку. Мои щёки были мокрыми от слез.

— Принцесса Иллирия, значит? — я шмыгнула носом, пытаясь нацепить свою фирменную стервозную ухмылку, но губы дрожали. — Из Дома Серебряных Вод? Звучит как название элитного борделя.

Раэлар издал тихий стон, шагнул ко мне и одним махом подхватил на руки. Я инстинктивно обвила ногами его талию, утыкаясь лицом в сгиб его шеи.

— Плевать на Иллирию, — прошептал он, крепко прижимая меня к себе и зарываясь носом в мои грязные, пахнущие гарью волосы. — Мне не нужны серебряные воды. У меня есть своя ведьма, которая пахнет жженой медью и неприятностями.