Я встала спиной к зеркалу, бросила одежду на стул и начала расстегивать пуговицы на рубашке. Ткань скользнула по плечам и упала к моим ногам. Я осталась в одних кружевных трусиках.

Я замерла, ожидая привычного возмущенного окрика: «Бесстыжая девка! Укройся!».

Но в мастерской стояла абсолютная, тяжелая тишина. Только мое собственное сбивчивое дыхание и тихое потрескивание магии в трещине.

Я медленно повернула голову, оглядываясь через плечо.

Раэлар не отвернулся.

Он поднялся со своего кресла и подошел к стеклу вплотную. Его руки тяжело опирались о невидимую преграду. Глаза, черные и глубокие, скользили по моей обнаженной спине, по изгибу талии, спускались к кружеву белья на бедрах. В его взгляде не было ни капли смущения. Только чистый, раскаленный добела голод.

Он больше не играл в высокоморального принца. Прошедшая ночь сорвала с него маску. Зверь попробовал кровь и теперь открыто смотрел на свою добычу.

— Чего ты замерла? — его низкий, вибрирующий голос ударил по моим нервам, заставив волоски на коже встать дыбом. — Продолжай.

Я сглотнула, медленно поворачиваясь к нему лицом. Я стояла перед ним почти обнаженная, на моей коже отчетливо виднелись следы его грубых ласк.

— Тебе же претит человеческая плоть, ваше высочество, — попыталась съязвить я, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться, но голос предательски дрожал.

— Убери руки, — приказал он ледяным, но обжигающим тоном.

— Что?

— Я сказал: убери руки, Ева. Не смей прятать от меня то, что я пометил как свое.

Меня бросило в жар. Его взгляд имел физический вес. Я медленно опустила руки вдоль тела, чувствуя себя абсолютно уязвимой и... невероятно возбужденной. Тот факт, что он смотрел на меня так открыто, так властно, ломал мою волю быстрее любого гипноза.

Раэлар прижался лбом к стеклу.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его дыхание затуманило амальгаму. — Я смотрю на эти синяки на твоих бедрах. Это сделал я, мои пальцы. Я оставил их, когда вбивал тебя в этот проклятый стол, а теперь я не могу даже коснуться их.

Его слова, сказанные с такой первобытной, грубой откровенностью, ударили прямо в мой центр удовольствия. Между ног мгновенно стало влажно. Ломка, терзавшая меня весь день, вспыхнула с новой силой. Я неосознанно сжала бедра, тихо заскулив.

— Тебе больно? — его глаза сузились, уловив мое движение.

— Мне... мне чего-то не хватает, — честно призналась я, делая неуверенный шаг к зеркалу. — Это как жажда. Внутри все горит.

Раэлар опустил взгляд на мой низ живота, затем снова посмотрел мне в глаза. Его губы изогнулись в дьявольской, темной усмешке.

— Это связь, Ева. Я наполнил тебя своей магией. Твое человеческое тело не привыкло к такой концентрации высшей силы. Оно требует выхода, разрядки.

Он плавно провел кончиками пальцев по стеклу, очерчивая в воздухе контур моей груди.

— Подойди ближе, — мягко, но непреклонно приказал он.

Я подошла, останавливаясь в шаге от артефакта. Меня колотило крупной дрожью.

— Ты хочешь, чтобы эта боль ушла? Хочешь, чтобы я забрал эту жажду? — прошептал он, его глаза были двумя бездонными черными дырами, затягивающими меня в свой плен.

— Да... — сорвалось с моих губ.

— Тогда сними белье.

Я задохнулась. Мои глаза расширились. Одно дело — стоять перед ним обнаженной в порыве злости или страсти, и совершенно другое — раздеваться по прямому, холодному приказу, зная, что он будет просто смотреть.

— Раэлар...

— Сними его, Ева, или страдай от ломки до конца своих дней, — он не повышал голос, но его власть была абсолютной.

Мои дрожащие пальцы потянулись к кружевной резинке. Я медленно стянула трусики вниз по бедрам, переступила через них и отшвырнула ногой в сторону. Я осталась абсолютно голая, освещенная лишь бледным светом из окна и пульсацией трещины в стекле.

Грудная клетка Раэлара тяжело поднялась и опустилась. Он не сводил глаз с моего лона.

— Посмотри на себя, — его голос стал хриплым, пропитанным чистой похотью. — Твои соски твердые, как камни. Твоя кожа блестит от пота. Ты истекаешь желанием ради меня, но я заперт в этой клетке.

Он поднял руку и прижал раскрытую ладонь к стеклу на уровне моего живота.

— Положи свои руки на себя, моя ведьма.

Я вздрогнула. Память об эльфийском гипнозе, когда он заставил меня ласкать себя, была слишком свежа. Но сейчас он не использовал магию подчинения. Он не проникал в мой разум. Он заставлял меня делать это добровольно, осознанно.

— Я... я не буду делать это вот так... — я попыталась воспротивиться, сгорая от невероятной смеси стыда и возбуждения.