— Ты сводила меня с ума, — хрипло прорычал он, сбрасывая свою черную рубашку. Под бледной кожей перекатывались литые мышцы, покрытые тонкой вязью мерцающих серебристых рун. — Каждый раз, когда ты подходила к этому проклятому стеклу. Каждый раз, когда твой дерзкий рот произносил мое имя.

Он шагнул вплотную, раздвигая мои колени шире, и властно лег на меня сверху, вдавливая в деревянную столешницу. Контраст его ледяной магии и обжигающе-горячей кожи заставил меня судорожно выдохнуть.

— Так заткни мой дерзкий рот, ваше высочество, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его широкие плечи. — Или ты умеешь только угрожать?

Раэлар издал низкий, вибрирующий рык прямо мне в губы, и, наконец, поцеловал меня.

Это не было нежно. Это было похоже на столкновение двух стихий. Он целовал жестко, властно, сминая мои губы, проникая языком так глубоко, словно хотел выпить мою душу. Я ответила с не меньшей яростью, кусая его в ответ, чувствуя на языке солоноватый привкус крови. Мы сплелись в отчаянной, дикой схватке, где никто не хотел уступать.

Его рука скользнула по моему бедру, властно сжимая его, а затем опустилась ниже. Одно его прикосновение к моему влажному, пульсирующему центру заставило меня вскрикнуть прямо в его губы.

— Моя, — прошептал он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить дорожку обжигающих поцелуев вниз по шее. Его зубы прикусили нежную кожу на ключице, оставляя собственническую метку. — Скажи это, Ева. Скажи, чья ты.

— Твоя, проклятый ты эльф! — выстонала я, когда он одним плавным, но безжалостным движением вошел в меня.

Вспышка боли мгновенно растворилась в ослепительном, абсолютном удовольствии. Он заполнил меня целиком, выбивая воздух из легких. Разница в наших габаритах сейчас ощущалась особенно остро — он был огромным, подавляющим, не оставляющим мне ни единого шанса на контроль.

Он замер на секунду, тяжело дыша, его челюсти сжались до скрежета, пока он привыкал к моему жару. А затем начал двигаться.

Толчки были глубокими, первобытными. Алхимический стол подо мной жалобно заскрипел. Я вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу каждому удару его бедер.

— Раэлар... быстрее... — мой голос сорвался на всхлип. Магия внутри меня резонировала с каждым его движением, закручиваясь в тугую, искрящуюся спираль.

— Я диктую темп, человечка, — пророкотал он, его глаза полыхали дьявольским огнем. Он нарочно замедлился, дразня меня, доводя до грани и тут же отступая. — Ты привыкла получать все по щелчку пальцев, но сейчас ты будешь гореть. Я выжгу из тебя всю твою дерзость.

— Ты садист... — выдохнула я, царапая его спину.

— Я твой господин, — он перехватил мои запястья одной рукой, жестко прижимая их к столу над моей головой, а второй рукой обхватил меня за горло. Не удушая, но демонстрируя абсолютную власть. Он резко ускорил темп, вбиваясь в меня с такой силой, что перед глазами поплыли цветные круги.

По мастерской разносились только звуки шлепающейся плоти, скрип дерева и мои несдержанные, громкие стоны, которые я больше не пыталась скрывать.

Внезапно он остановился, выходя из меня, от чего я издала протестующий, жалобный звук.

— Мы еще не закончили, — его грудь тяжело вздымалась, на висках блестел пот.

Он подхватил меня под бедра, поднимая на руки так легко, словно я была пушинкой. Я инстинктивно обвила его талию ногами. Раэлар сделал несколько огромных шагов через мастерскую и впечатал меня спиной в холодную, твердую поверхность.

В зеркало. В свою собственную тюрьму.

Стекло глухо звякнуло под моим весом. Холод амальгамы обжег разгоряченную спину, но Раэлар не дал мне времени на раздумья. Удерживая меня на весу за бедра, он снова вошел в меня — резко, до самого основания.

Я закричала, откидывая голову назад.

— Смотри на нас, — хрипло приказал он, прижимаясь своим горячим лбом к моему. — Открой глаза, Ева. Смотри, как я беру тебя прямо на границе моего проклятия.

Я с трудом разлепила веки. В мутном отражении огромного зеркала, рядом с мерцающей трещиной, я видела нас. Переплетение бледной человеческой кожи и литых эльфийских мышц. Видела свое запрокинутое, искаженное экстазом лицо и его — темное, хищное, с глазами, полными одержимости.

— Я наблюдал за тобой сквозь эту грань неделями, — его голос стал грубым, прерывистым от каждого мощного толчка. Он вбивал меня в стекло так, что оно вибрировало, отзываясь низким гулом. — Я смотрел, как ты ходишь, как ты спишь, как капли воды стекают по твоей коже. Я сходил с ума от жажды пробить это стекло и разорвать тебя на части.

— Теперь... теперь ты можешь... — простонала я, кусая его за плечо.