Я терла полки, сортировала банки с сушеными корнями мандрагоры, перебирала клубки рунной проволоки и отчаянно делала вид, что огромная серебряная рама посреди моей мастерской — это просто элемент интерьера. Но кого я обманывала? Я то и дело бросала косые взгляды на стекло, надеясь уловить хотя бы отблеск фиалковых глаз.

Мое состояние было близко к критическому. Этот эльф медленно, но верно сводил меня с ума. Он был высокомерным снобом, тираном и занудой, но та первобытная, темная страсть, которая прорвалась сквозь его идеальный контроль вчера… О, боги. От одного воспоминания об этом у меня сладко ныло внизу живота, а руки начинали дрожать.

Ближе к полудню колокольчик над входной дверью лавки радостно звякнул, возвещая о приходе посетителя.

Я с облегчением выдохнула, радуясь возможности переключить внимание. Стянув с рук рабочие перчатки, я вышла из мастерской в торговый зал, нацепив на лицо профессиональную улыбку.

— Добро пожаловать в «Артефакты Евы», чем могу… — начала я и тут же осеклась. Улыбка сползла с моего лица, сменившись гримасой искреннего отвращения.

На пороге стоял Маркус фон Дорен.

Если в словаре рядом со словом «самоуверенный мерзавец» когда-нибудь понадобится иллюстрация, портрет Маркуса подойдет идеально. Выскочка из Верхнего Города, маг-недоучка с пухлым отцовским кошельком и самомнением размером с драконью пещеру. Месяц назад я имела неосторожность согласиться выпить с ним кофе в надежде сбыть партию защитных амулетов для его гильдии. Свидание закончилось тем, что я вылила этот самый кофе ему на дорогие брюки, когда он попытался залезть мне под юбку прямо в ресторане. С тех пор он считал своим долгом периодически наведываться в мою лавку, искренне веря, что мое «нет» — это просто кокетливое «да, но попозже».

— Ева, птичка моя, — пропел Маркус, переступая порог. На нем был до тошноты щегольской изумрудный камзол, а волосы блестели от такого количества помады, что на них можно было жарить яичницу. — Ты, как всегда, прекрасна, словно дикий цветок, выросший на помойке.

— А ты, как всегда, пахнешь так, словно искупался в чане с дешевым борделем, Маркус, — парировала я, скрещивая руки на груди. — Что тебе нужно? Я занята.

— Все такая же колючая, — он снисходительно усмехнулся, медленно проходя вглубь зала и бесцеремонно трогая товары на полках своими унизанными перстнями пальцами. — Я слышал, ты вчера приобрела на барахолке какой-то крупный антиквариат. Подумал, вдруг тебе нужна помощь с оценкой, или… с чем-нибудь еще. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать одинокую, слабую девушку.

Я фыркнула.

— Единственное, с чем ты можешь мне помочь, это с испытанием нового яда виверны. Хочешь стать добровольцем?

Маркус рассмеялся, словно я сказала отличную шутку, и сделал еще несколько шагов, оказываясь у приоткрытой двери в мою мастерскую. Его взгляд скользнул внутрь и зацепился за зеркало.

— Ого. А вот это уже интересно, — он бесцеремонно отодвинул меня плечом и ввалился в мое рабочее пространство. — Эльфийская работа? Надо же. Не думал, что у тебя хватит мозгов распознать такую вещь. Выглядит как мусор, но рама… За это можно выручить кругленькую сумму.

Я вспыхнула. Мое рабочее место было моей святыней.

— Выйди из мастерской, Маркус, — процедила я, подходя к нему вплотную. Моя правая рука инстинктивно легла на бедро, туда, где под юбкой был спрятан кинжал с парализующими рунами. — Это не продается, и ты сюда не приглашен.

Но Маркус не слушал. Он подошел к зеркалу почти вплотную. Амальгама была темной и мутной — Раэлар явно не желал показывать себя посторонним, скрывшись за магической дымкой.

— Слушай, птичка, — Маркус обернулся ко мне, и в его маслянистых глазках появился тот самый похотливый блеск, который я так ненавидела. — Давай заключим сделку. Ты отдаешь мне эту стекляшку за полцены, а я, так и быть, забываю о том, как ты опозорила меня в ресторане. Мы ужинаем у меня, пьем хорошее вино, и ты извиняешься… как следует.

Он сделал шаг ко мне. Я отступила назад, но уперлась спиной в край тяжелого алхимического стола. Ловушка.

— Пошел к черту, фон Дорен, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает боевая магия. На кончиках моих пальцев заплясали искры. — Если ты сейчас же не уберешься, я превращу твои мужские достоинства в два сушеных финика.

— О, люблю, когда ты злишься. Это так заводит, — Маркус ухмыльнулся и, сократив расстояние между нами, резко выбросил руки вперед, хватая меня за талию.

Его пальцы, влажные и мерзкие, больно впились в мои бока через ткань рубашки. Он с силой прижал меня к себе, обдавая запахом приторного парфюма и перегара.

Я открыла рот, чтобы произнести заклинание отбрасывания, моя рука метнулась к кинжалу… но я не успела.

Температура в мастерской упала так резко, что мое дыхание вырвалось изо рта белым облачком пара.