– Айрин, Древняя кровь – дар достаточно ценный, и привлекать к нему лишнее внимание глупо, – сказал он. – А все эти развенчания мифов, вся пропаганда и есть то самое привлечение внимания, которое совершенно ни к чему. Добавить сюда тот момент, что Древняя кровь проявляется в среде аристократии, и становится очевидно – простому народу знать подноготную незачем. Смысла нет, понимаешь?

Я подумала, и… да, поняла.

Старик был прав, только легче от этого опять-таки не стало. Впрочем, какого-то глобального сожаления по поводу того, что не пошла в Храм, где могли всё объяснить, я тоже не испытала. Выбор сделан, причём не вчера, а шесть лет назад.

Как итог я глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо, предположим, что всё не так ужасно, как может показаться со стороны. Но ведь после брака женщина с Древней кровью полностью переходит во власть мужа…

– Да, – подтвердил лорд Джисперт. – И что тут страшного?

Я почувствовала прилив возмущения и невольно покосилась на леди Элву. Маркиза, в отличие от меня, осталась абсолютно спокойна – уж кого-кого, а её этот момент точно не волновал.

Разумеется, вспомнилось всё увиденное в замке, и спокойствие леди обрело некоторый смысл. Маркизу в правах и желаниях точно не ущемляли, но ведь известны и другие случаи.

– Про баронессу Пейре слышали? – спросила я.

– Мм-м… – Отец семейства нахмурился, словно припоминая.

– Это про ту, которая яд приняла? – уточнила леди Элва. И после того, как я кивнула: – Ох, Айрин…

Элва всплеснула руками и сделала самое жалостливое личико. Потом сказала:

– Айрин, не хочу показаться чёрствой, но подобное могло случиться с каждой. Неудачный брак – это не новшество, и то, что барон и баронесса Пейре являлись носителями Древней крови, ничего не значит.

– Как это «не значит»? – возмутилась я. – Баронесса была собственностью мужа, если бы не это, она бы смогла обратиться за помощью.

– Айрин, это лишь предположение, – вмешался Тунор. – Ежегодно в Империи совершается около сотни самоубийств среди женщин. Вернее, среди тех женщин, которые имеют право на защиту…

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла я.

– Право на защиту не есть гарантия, – пояснил адвокат. – Утверждать, будто в смерти баронессы виновата именно Древняя кровь, – глупо. Там, скорее всего, был целый букет причин, и тот факт, что баронесса находилась вне правового поля…

– Хорошо, – перебила я. – А графиня Караорская? Она в пропасть бросилась.

Тунор шумно вздохнул.

– Если отодвинуть эмоции и взглянуть на цифры статистики, – сказал он, – то совершенно ясно, что количество происшествий среди обычных людей несравнимо выше. Причём по всем показателям, включая жестокость.

И уже не мне, а брату:

– Осб, подтверди.

Младший судья Верховного суда Империи с готовностью кивнул и тоже заговорил:

– Малышка, я отдалённо понимаю твоё возмущение, но и ты пойми – в обычной жизни гарантий тоже нет. Вспомни свой Демстаун. Неужели никто из соседей или знакомых не занимался рукоприкладством? Неужели никто не перегибал с алкоголем? Никогда не было семейных драм и ссор?

Я насупилась и поджала губы – увы, но драмы, конечно, были. Даже парочка по-настоящему жутких случаев, но…

– То, что происходит рядом, с понятными тебе людьми, – продолжил Осб, – всегда воспринимается проще. А когда речь о чём-то далёком, все склонны драматизировать, сгущать краски. У аристократов, да ещё наделённых Древней кровью, жизнь всегда ярче, а трагедии, разумеется, «ужасней». И быть бесправной женой какого-нибудь барона, конечно, стократ опаснее, чем выйти замуж за сильно пьющего сапожника, который любит помахать топором.

Осберт замолчал, а я… новый довод выдвинула:

– От сапожника можно сбежать, а женщин, обладающих Древней кровью, держат взаперти. Они не выходят в свет, постоянно сидят дома.

Тут я снова на леди Элву покосилась и лишь сейчас догадалась, с чем именно её стремление к уединённости связано…

– Знаешь, малышка, – судья шумно вздохнул, – у тебя очень хорошая профессия. Она достаточно далека от реальной жизни, и это, без шуток, чудесно. Лучше так, чем…

Осб осёкся и заметно помрачнел, а я глянула недоумённо. Через пару секунд всё же дождалась пояснений:

– В моей судебной практике было много разных случаев, Айрин. И поверь – не от каждого «сапожника» можно сбежать. Повторюсь, отсутствие Древней крови не гарантирует ни безопасности, ни счастья.

Вот теперь я тоже промолчала, потому что с ответом не нашлась. Осберт говорил слишком искренне, и слова звучали действительно разумно. Признавать не хотелось, но судья был всё-таки прав.

Я взяла паузу, пытаясь сопоставить услышанное и привести в равновесие чувства. Когда сердце перестало колотиться слишком сильно, вновь повернулась к маркизе.

– Леди Элва, простите моё любопытство, но вы хоть иногда покидаете этот замок?

– Меня не заперли, если ты об этом. – Леди лучисто улыбнулась. – Это заточение абсолютно добровольное.

– Но зачем?

В этот раз ответила не Элва, а лорд Джисперт:

– Женщины с Древней кровью более уязвимы, им сложнее сопротивляться агрессии внешнего мира. А в некоторые моменты они, – Джисперт посмотрел на жену с нежностью, – совсем ненормальные… Словно с другой планеты, с Луны.