– А почему не сказала? Зачем солгала насчёт темноты?
Я сморщила нос и неопределённо пожала плечами.
– Не так уж я лгала, – пояснила, помедлив. – Свет действительно погас слишком внезапно.
– Айрин…
В голосе ищейки прозвучала странная интонация. Пришлось прекратить разглядывать колонну, украшенную ну очень красивой лепниной, и повернуться к нему.
– Идгард, я – девушка, – сказала мягко, почти ласково, – и у меня, как у любой девушки, есть секреты. Но… можно оставить эти секреты в покое? Не трогать? Не пытаться разгадать?
В серо-синих глазах мага отразилось лёгкое недоумение, а через миг мне напомнили, причём насмешливо:
– Я, вообще-то, ищейка, и разгадка секретов – моя работа.
– Но я же не преступница, – сказала уверенно, с нажимом, – а ты вообще в отпуске. – И после паузы: – Идгард, тебе не кажется, что это несколько неприлично? Сначала вы с братьями собираете на меня досье, потом леди Элва уделяет пристальное внимание моей генеалогии, а теперь… – Я запнулась, потупилась, однако закончила: – Ид, можно хотя бы мелкие секреты не трогать? Можно, хоть что-то останется при мне?
Идгард сперва застыл, а потом поджал губы и прищурился. Взгляд серо-синих глаз стал подозрительным, однако я не смутилась.
Стояла и смотрела на ищейку с таким видом, будто речь в самом деле шла о пустяках. О глупых маленьких секретиках, которые есть у каждой девушки.
Несколько секунд, и подозрительность, сквозившая во взгляде Идгарда, исчезла.
– Хорошо, – сказал он. – Допытываться не буду, но с тебя…
Он осёкся, а я подтолкнула:
– Что?
– Нет, – отозвался заметно посмурневший Идгард. – Ничего. – И совсем тихо, так, что я практически не имела шансов расслышать: – Что я, Селвин какой-нибудь – условия выставлять?
Маг выпрямился, тут же отступил на полшага и указал на колонну, которой я прежде любовалась. И принялся рассказывать о том, что изначально её тут не планировалось, но обстоятельства сложились таким образом, что задуматься о постановке колонны пришлось.
Я слушала и кивала, кивала и опять слушала. Одновременно пыталась не заморачиваться на целой гамме уже знакомых ощущений… На сердце, которое то и дело срывалось на бег, на регулярной нехватке воздуха и дрожащих коленях.
Только чем активнее я отмахивалась, тем сильнее становились эти крайне нежелательные ощущения. И тем чаще в сознании вспыхивала совершенно убийственная мысль – Айрин, ты, кажется, влюбилась. Чуть-чуть.
В какой-то момент эта мысль надоела настолько, что я резко остановилась и исполнилась негодования. Какое сердце? Какой воздух? С первого поцелуя никто и никогда не влюбляется! Любовь – явление куда более сложное, и для неё тоже основания нужны!
Ощущение духовной близости, чувство защищённости и комфорта, хотя бы подсознательное понимание, что человек тебе подходит, что ты готова прожить с ним всю жизнь. А между мной и Идгардом ничего подобного и в помине нет. Хотя…
Вспомнилась наша прогулка по лесу и то, с каким спокойствием меня вынимали из сугроба. С какой невозмутимостью ждали, пока налюбуюсь оранжевыми цветами. Как фыркали, узнав, что не испытываю пиетета к высокой должности и, более того, называю не иначе как «поросёнком»…
– Айрин? – позвал Ид.
Пришлось очнуться и, сделав сто первый глубокий вдох, запретить себе все эти размышления. И двинуться дальше с самым равнодушным видом.
Всё хорошо. А то, что дыхания не хватает и колени дрожат, – это я, видимо, простыла. Вчера. В студии Вирджина. Там же точно сквозняки!
Окончанию экскурсии я радовалась, как ценному подарку. Идгард, кажется, тоже. К финалу прогулки ищейка почти перестал рассказывать – он всё больше хмурился и молчал.
Когда очутились в столовой, в компании родственников, сотрудник Департамента магического правопорядка точно вздохнул с облегчением, а я внутренне поморщилась, обнаружив, с каким недоумением на нас смотрят.
Думала, сейчас Идгард прокомментирует, объяснит домочадцам, что к чему, однако он смолчал. Тогда я открыла рот, чтобы сказать, но потом тоже язык прикусила. А что тут, в конце концов, такого? Почему Осбу с Селвином и Тунором можно, а Иду нельзя?
Потом был непосредственно завтрак, разговоры о предстоящем праздновании и побег в студию в компании Вирджа. При этом, пока шли, сокурсник активно на меня косился, однако никаких вопросов так и не задал.
Искренне порадовавшись такой покладистости, я, едва переступили порог, помчалась к недописанному натюрморту. Даже успела взяться за кисть и поправить одно из испорченных вчера яблок, когда от двери донеслось:
– Нет, ну какие вы всё-таки зануды.
– А? – откликнулся Вирдж.
– Бэ! – ответил бесцеремонно ввалившийся в творческое пространство Осб.
А как только сообщник отвлёкся от многострадальной заготовки, продолжил:
– Сегодня праздник, время веселья и радости, а вы опять ведёте себя как две буки. Нет бы со всеми… выпить, поболтать, посмотреть на такой замечательный снегопад.