Вместо ответа Нуар швыряет в меня сгусток тьмы. Но теперь я отлично чувствую свою магию, все ее оттенки и эмоции. Хаос вырывается из меня сам, мне даже не нужно просить. Такой огромный и сияющий, живой. И принимает форму: нечто среднее между пантерой и волком, с фиолетовыми глазами. И одним движением отбивает атаку Торгвальда, отбрасывая его к стене.

— Этого не может быть! — кричит Нуар. — Хаос не подчиняется никому!

— Он и не подчиняется, — улыбаюсь, — нам это не нужно. Он мой друг, часть меня, продолжение моей магической сути.

Хаос поворачивает голову ко мне. В умных больших глазах мелькает благодарность за принятие и свободу.

А потом он разворачивается к Торгвальду. Секунда и фиолетовые путы оплетают его руки, ноги, туловище. Темный кричит, рвется, но все тщетно. Хаос держит его крепко. Вот она, справедливость для всех, включая Нуара.

Подельники темного куда-то исчезли сами, наверное, испугались моего ожившего дара. Но есть еще кое-кто о ком я должна позаботиться, и я бегу к сцене.

Опускаюсь на колени рядом с Итаном. Разрываю магические веревки, вытаскиваю кляп. Прикасаюсь к его губам в нежном поцелуе. Надеюсь, он все поймет и простит…

— Равена? — он немного хрипит после кляпа. А может, всему виной мой поцелуй?

— Да, — улыбаюсь и тянусь к его лицу. Ласково касаюсь ладонью щеки. Она немного колючая от щетины. — Это всегда была я, и сейчас, и до этого. Только ты видел меня с разных сторон.

Он прижимается лбом ко мне и выдыхает:

— Я боялся, что больше не увижу тебя.

Итан принимает меня такой какая есть. И от этого внутри вспыхивает тепло, как маленькое солнце. Между нами не осталось недосказанного…

Вдалеке слышны голоса — кажется, стража все-таки добралась до театра. И семья Итана не смогла остаться в стороне. Но вся суета отходит куда-то на десятый план. Есть только мы: мой любимый муж и я. Ну и еще Хаос, куда же без него!

***

Эпилог

В Большом зале Академии сегодня яблоку негде упасть. Студенты заполнили все ряды — от первокурсников до старшекурсников, которые буквально еще вчера сдавали последние экзамены.

Солнце заглядывает в высокие витражные окна, разбрасывая по мраморному полу цветные блики. Где-то на галёрке никак не угомонятся младшие — перешептываются, хихикают, пока декан факультета не бросает на них строгий взгляд.

Я стою у края сцены, перебирая в руках бархатные коробочки с медалями. Сегодня конец учебного года, и мне выпала честь поздравить лучших студентов с окончанием.

Ректор Пейдж произносит речь — что-то о чести, магии, служении и о том, каким непростым был этот год для всех нас. Слушаю его вполуха, потому что мой взгляд то и дело возвращается к Итану. Он стоит напротив, по другую сторону от центральной трибуны, в парадной профессорской мантии с золотым шитьем, и делает вид, что внимательно слушает ректора. Но я-то вижу: уголки его губ подрагивают в улыбке, и он тоже смотрит на меня.

— А теперь, — голос ректора вырывает меня из задумчивости, — я с удовольствием передаю слово магистру МакГольд. Прошу, Равена.

Выхожу в центр сцены. В зале — тишина. Сотни глаз устремлены на меня. Когда-то взгляд толпы вызывал во мне холодное торжество или панику, теперь же лишь легкое волнение перед ответственным выступлением.

— Дорогие студенты, — улыбаюсь. — Сегодня мы чествуем тех, кто проявил не только магический талант, но и смелость, честность, готовность прийти на помощь. Тех, кто показал: сила — не в направленности дара, а в ваших сердцах.

Беру в руки первую медаль.

— Мари Корвин, факультет темных искусств, второй курс.

В зале раздаются аплодисменты. С переднего ряда поднимается рыжая девушка. С улыбкой отмечаю ее полыхающие щеки.

— За успехи в боевой подготовке и помощь сокурсникам, — объявляю, пока она поднимается по ступеням.

Мари останавливается напротив. Глаза горят, губы дрожат в счастливой улыбке.

— Госпожа МакГольд, — шепчет она, пока я прикалываю медаль к ее мантии, — я так рада, что вы вернулись.

— Я тоже рада, — отвечаю тихо, чтобы слышала только она. — И горжусь тобой. Ты молодец, заслужила.

Она быстро пожимает мою руку и возвращается на место, уступая место следующему отличнику.

Церемония продолжается. Я называю имена одно за другим, вручаю медали, жму руки. Вижу в зале гордые лица родителей, счастливые улыбки отличников, и чуть завистливые тех, кто в этот раз остался без награды.

А когда официальная часть заканчивается, и студенты высыпают во внутренний двор, начинается самое любимое: неформальная часть праздника.

На лужайке перед академией уже расставлены столы с угощением и звучит музыка. Студенты смеются, запускают в воздух магические искры — сегодня даже ректор закрывает глаза на мелкие шалости. Замираю чуть поодаль, под раскидистым дубом.

— Устала? — раздается знакомый голос.

Итан подходит сзади и кладет руки мне на плечи.

— Немного. Но это приятная усталость, — откидываю голову назад, ему на грудь.