— Подожди, подожди… Тасенька, девочка моя… Спасибо! До земли поклон, за здравие твое молиться буду до смерти своей…И Вадик благодарить будет…

— Не надо, Галина Ивановна. Ничего не надо. Я пойду. До свидания.

Галина Ивановна отступила на шаг и всплеснула руками.

— Как до свидания? Я думала, мы вместе с тобой в больницу поедем. Я договорюсь, тебя пустят. Вадюша так рад будет… — всхлипнула она и снова схватила Тасю, словно собиралась прямо сейчас поволочь ее на встречу с Вадимом.

Тася испуганно выдернула руку, получилось грубовато, и почти побежала вдоль дома. Галина Ивановна крепко прижала к груди целлофановый пакет и даже прикрыла его шалью, наброшенной на плечи. «Бессердечная», — шевельнула она губами, глядя вслед убегающей своей никчемной невестке.

Город как обычно шумел, перекликаясь звонками трамваев, торопился и жил своей жизнью, равнодушной к человечкам, поселившихся в нем. Тася бесцельно гуляла в парке, где пробегали толпы туристов. Они второпях делали фотографии, позируя на фоне скульптур, прудов, беседок и цветников, а потом мчались дальше за экскурсоводом.

Остановилась на берегу пруда, где плавали два белых лебедя, и долго наблюдала за ними, вспоминая все легенды, связанные с этими удивительными птицами. Символ верности и любви. То, о чем она мечтала в юности, глядя влюбленными глазами на Вадима, растворяясь в нем и ожидая того же от него. Наивная. Разве можно человека заставить любить? Это невозможно даже в мире пернатых.

Еще в прошлом году Тася читала заметку, как в одном из городских парков нелюди убили самку в паре лебедей. Просто так погубили, ради развлечения. Одинокий самец долго неприкаянно плавал в темной воде, горюя по своей подруге. Ему пытались подселить новую, но он всех отвергал, шипел, клевался и не подпускал к себе. Перепробовали несколько вариантов, но лебедь так и остался один. Его оставили в покое, и через некоторое время он умер.

Это, конечно, не про них с Вадимом. Вадим не любил ее никогда, это она словно помешалась, убедив себя, что только в симбиозе с ним может дышать, ходить, жить. Лебеди подплыли ближе, грациозно застыв, ждали угощения. Тася улыбнулась и развела руками — извините, мои хорошие, в следующий раз.

За дверью Светки слышался невообразимый грохот. Тася уже в который раз нажимала на звонок, но никто не торопился ей открывать. Приехала она сюда внезапно, впрочем, как обычно. Достала телефон и написала Светке сообщение. Через минуту дверь распахнулась. Тася даже зажмурилась — в таком нестерпимо оранжевом предстала перед ней подруга. Она была босиком. Маленькие аккуратные ногти на ногах переливались всеми цветами радуги.

— О, Таська! Заходи! Я тут перестановку затеяла, — крикнула Светка, скрываясь в глубине длинного коридора.

Тася восхищенно вздохнула: «Вот это Светка! Вот надо же такой быть!» Навстречу бочком выдвинулись два здоровенных мужика в рабочей форме. Они, стараясь не задеть углы, тащили огромный комод. Вид у них был одновременно озадаченный и прибитый.

— Ни черта не понимают! — опять закричала Светка из комнаты. — Говорю же: комод — туда, этажерку — сюда, а горку вообще нафиг в коридор! А они… — и тут Светка привычно ругнулась.

Один из мужчин втянул голову в плечи и с уважением покосился в сторону зычного голоса.

Светка снова прошлепала мимо, таща в руках огромную кадку с широколистным цветком. Мельком глянула на Тасю, бросила цветок на пол, совершенно не беспокоясь о его сохранности, и уперев руки в бока, уставилась ей в лицо. Сопротивляться этому прокурорскому взгляду было бесполезно. Тогда Светка молча схватила ее за руку и потащила на кухню. Там задвинула подругу в стул, именно задвинула и не иначе, и всё также молча отвернулась к плите.

— Солянку будешь?

— Буду.

Светкина солянка — это было что-то. Всегда ароматная, наваристая — настоящая палитра в тарелке! В желтовато-оранжевом озерце (прекрасное сочетание с нарядом самой хозяйки) вольготно расположились кусочки мяса и колбасок, томат, маслины и половинка ломтика лимона. Это великолепие Светка подавала в глиняной коричневой миске, а рядом в маленьком соуснике ставила сметану и отдельно на тарелочке зелень.

Пока рабочие продолжали греметь, переставляя туда-сюда мебель, Светка и Тася молча наслаждались горячим шедевром. Светка держала ложку, оттопырив мизинец, и с таким аппетитом уплетала содержимое миски, что непременно хотелось добавки. У Таси постепенно теплело внутри, а встреча с бывшей свекровью начала отходить на десятый план, как будто ей всё приснилось.

— Давай по рюмашке, — подмигнула Светка, — я вижу, тебе надо, — и тут же дернула дверь холодильника, извлекая на свет божий запотевшую бутылку хорошей водки.