Он сморщился и заплакал, а мать еще долго бегала вокруг, и как встревоженная наседка, хлопала руками, уговаривая его не расстраиваться. Она даже запретила есть мандарины всем домочадцам, сложила их в отдельную вазу и принесла в комнату Вадима, торжественно водрузив на стол. Получилось еще хуже. Теперь оранжевые шарики только раздражали, потому что съесть их здесь и сейчас было невозможно.

А самое главное, Вадик за все каникулы ни разу не вышел на улицу. В то время как мальчишки строили во дворе снежные крепости, летали под откос на ледянке и возвращались домой, промокшие до костей, Вадик лежал в жаркой постели, пил горькое лекарство и полоскал горло противным раствором, который мама называла «морской водой».

Шумной стайкой пацаны возвращались поздно вечером домой, из-за окна были слышны их радостные возгласы, а Вадик тоскливо пялился в потолок. Распаренные, друзья снимали с себя одежки и развешивали их на батарее. Оставалось только наесться до отвала всего, что наготовила мама и завалиться на диван с просмотром очередной серии приключенческого сериала. Всего это Вадик в ту зиму оказался лишен. Он впервые почувствовал себя ущербным.

Вот и сегодня чувство ущербности появилось снова. Вадику казалось, что он превратился в калеку и при этом потерял костыли. Сначала без предупреждения вышибли один, и ему пришлось прыгать на одной ноге, нелепо балансируя, как акробат на натянутом канате, а теперь с хрустом подломился и второй. И Вадик рухнул вниз, а как встать — не знает.

Треугольник был фигурой устойчивой — Тася, Алёна и вершина — он, Вадим. Но фигура сначала покосилась, а потом и вовсе рассыпалась, а вместе с ней померкло и ощущение важности и значимости самого себя. Чувствует себя теперь беспомощным голым младенцем.

А еще эти слова Алёны насчет того, что ребенок может быть не его… А чей же тогда, позвольте спросить? У Алёны есть свои недостатки, но в ее верности он ни секунды не сомневался. Он бы сразу заметил, если бы что было не так. Просто она разозлилась, да и решила ударить побольнее. Нужно переждать пару дней, она успокоится и тогда он попытается всё-таки с ней поговорить. Совершенно разбитый, он кое-как собрался и поехал на работу.

***

— Привет, подруга! — раздалось за спиной Таси.

Тася вздрогнула и обернулась: Светка! Закончился такой длинный и нудный рабочий день, и Тася готовилась отправиться в свою неуютную обитель. Там бродил угрюмый трезвый Виталик, а его жена и дети беспрестанно толклись на маленькой кухоньке, потому что отец семейства желал смотреть футбол и никого не пускал в комнату. Вот и приходилось им кочевать то к бабке, то на кухню. Зоя старалась Виталика не нервировать, чтобы он раньше времени не сорвался и снова не улетел в алкогольную воронку, которая засосет и премию, и продукты из холодильника, а после себя оставит только кровоподтеки на руках, да перепуганные глаза детей.

— Привет, — улыбнулась Тася, с удовольствием оглядывая пеструю, звенящую монистами пышную фигуру.

Гладко причесанные волосы Светки удерживала повязка с кокетливым бантиком, а полные руки с массивными браслетами были победно сложены на груди. Она стояла в длинном балахоне со множеством карманов, отставив коротенькую ножку в ярко-бордовых колготках. Вишневые балетки с присборенными рюшами завершали образ.

— Пойдем! — сказала Светка и подхватила Тасю под руку, словно боялась, что она сейчас вырвется и убежит.

— Куда? — удивленно спросила Тася, чуть замедлив шаг.

Но Светка буквально тащила ее по тротуару, как волочет домой упирающегося щенка хозяйка.

— Света! — возмущенно пискнула Тася. — Куда ты меня тащишь?

— Домой! — кратко изрекла Светка и, пользуясь преимуществом в массе тела, снова принялась за свое. — К тебе домой, — решила уточнить она.

Тася уперлась ногами в асфальт. Ни дать, ни взять — капризный ребенок.

— Подожди! Я… я устала сегодня. Да и бардак у меня, всё коробками завалено.

— Ничего. Переживу, — буркнула Светка и снова потянула ее за руку.

— Давай, в кафе! Свет, пойдем, посидим, кофе с тортиком закажем, — попыталась соблазнить подругу Тася, не понимая, как ей выкрутиться из этого положения.

Со стороны ситуация выглядела комичной, но Тасе было не до смеха. Не может же она привести Светку в коммуналку и, наматывая сопли на кулак, жалиться, как ее обманули. А в это время за стеной будет материться Виталик, призывая к ответу проигравших игроков. Самой противно!

Светка резко остановилась. Лицо ее приобрело тот вид, которого Тася побаивалась: глаза сузились, а над губой выступили капельки пота. Высшей степени ярости подруга еще не достигла, но была где-то очень-очень рядом. У Таси даже опустились плечи, и она с мольбой посмотрела на Светку, будто уговаривала ее согласиться и хотя бы некоторое время еще делать вид, что верит Тасе.

— Не хочу в кафе, — спокойно сказала Светка. — У тебя посидим.