А вот Фабиана, напротив, тверда в своем убеждении, что весьма уязвляет. Почему упорствует? Я ей совсем не интересен? Хмыкнул, поджав губы и хмурясь. Женщины всегда баловали меня своим вниманием, особо стараться не приходилось. А эта…

Да черт все дери, я таких не встречал! Не уверен, что подобные ей вообще существуют. Скорее, это штучное изделие. Боги выточили нахалку лично — чтобы поглумиться над зазнавшимся демоном. Для этого они дали девушке дерзкий взгляд — на меня так никто не смотрел. Пухлые губки — их вкус сводил с ума, как умение владеть магией — один раз попробовав, уже не сможешь без нее. Длинную шею, что прямо-таки умоляла о поцелуях, перетекая в изящные ключицы, такие хрупкие на вид, что хотелось обхватить Фабиану руками, прижать к себе, защищая от всех и вся.

Осиную талию они тоже вручили этой искусительнице, кусачей, как злющая оса — точно в сердце. А эти рыжие волосы! Едва удерживаюсь, чтобы не запустить в них руку, дабы ощутить, как скользят между пальцами мягким шелком.

Стук в дверь прервал размышления. Обернулся и посмотрел на слугу, впустившего в кабинет графа де Сиардара. Но он явился не один, а вместе с красавицей-дочерью, прекрасной Хейли. Юную брюнетку в свете именовали Несравненной, ибо она была прекрасна, как белая лилия в лучах рассвета. Черные очи глянули на меня благосклонно. Но теперь это не радовало.

Я и раньше понимал, что ей льстило внимание мужчины, которого жаждут заполучить в свою постель самые красивые женщины. О любви речи не шло. Хейли любили все. И она себя тоже любила — только себя. Но мне девушка нужна была лишь в качестве супруги — для подтверждения союза с ее отцом.

И тому были причины.

Более, чем веские.

Глава 18 Змеиный день

— Приветствую вас, — подошел к гостям.

Этикет — старый, пропылившийся танец, но его приходится танцевать, вне зависимости от желания. Если хочешь добиться желаемого.

— Хейли, вы изумительны, — коснулся губами тыльной стороны кисти юной красавицы. — Впрочем, как всегда.

Всегда — подходящее слово. Я всегда любовался ею. Но как произведением искусства, картиной, что можно повесить в гостиной. Жизни в ней не чувствовал. Полная противоположность Фабиане — та фонтанирует жизнью. И берегитесь все, кто окажется на пути. Но у Хейли есть папа, готовый защитить любимое дитятко. А заодно и свои достижения вкупе с вложениями.

Именно этим он и занялся, попеняв мне:

— Вы делаете комплименты моему дитя, а у самого тем временем поселилась та, которую вам велел взять в жены император.

Мужчина улыбнулся, но глаза остались холодными, настороженными. Несмотря на все мои старания граф до сих пор не доверяет мне. Основания у него имеются, кто бы спорил. Но я приложил столько сил, чтобы это исправить. А он до сих пор водит носом, как волк, что чует, что в шаге от него притаился капкан.

Значит, добавим в ловушку мяса.

— Все, что я делаю, направлено на то, чтобы как можно быстрее состоялся наш с вашей дочерью брак. Даже если на первый взгляд так не кажется, — ответил спокойно и указал на диван. — Присаживайтесь.

— Что вы намерены предпринять? — граф пристально всмотрелся в мое лицо.

— Секретное оружие тем и хорошо, что оно секретное, — усмехнулся, увидев, как тот стиснул зубы.

Злись, сколько хочешь. Я не обязан тебе отчитываться.

Нам подали чай и сладости. Разговор перетек в обычное русло: сплетни, планы и прочая ерунда. Еще немного и мы погоду начнем обсуждать. Хотя нет, де Сиардара всегда интересовали деньги, поэтому он свернул к теме выгодности последних вложений. Хейли заскучала и оставила нас, подойдя к окну. Скучающая барышня — это плохо. Особенно та, что может одним своим капризом поставить крест на всем, что мне так важно — просто передумав давать согласие на брак.

— Мы утомили вас, — я подошел к девушке со спины. — Простите, мужчины невыносимы, знаю.

— Отсюда ужасный вид, — отметила Хейли, сморщив безукоризненно изящный носик. — Вам стоило бы купить для своих дел особняк на центральной улице. Это престижно и вид из окон там на чудный парк.

— Отличная мысль, — осторожно коснулся ее талии, дабы проявить мужское внимание, которое было необходимо продемонстрировать влюбленному жениху.

Но обнимать эту красавицу все равно что ласкать статую. Та останется прекрасной, но удовольствия вы ей не доставите. Как и она вам. Огонь не живет в мраморе. Камень мертв.

— Нам пора, доченька, — окликнул ее поднявшийся отец. — Твоя портниха ждет.

— Вы правы, батюшка, — послушно кивнула, развернувшись. — До встречи, Риар, — одарила чарующей улыбкой.

Папа с дочерью удалились, и я закрыл за ними дверь, с облегчением выдохнув. Дела заняли остаток дня. Пришло время возвращаться домой.